Книга Перо бумажной птицы, страница 120 – Елена Михалкова

Но постепенно она стала ощущать на пальцах тонкую пыль. Цемент незаметно истирался. Ссыпался на пол, разлетался в воздухе.

Даша пилила и ругала себя. На энергии чистой ненависти можно сделать намного больше, чем на энергии простого желания. Недостаточно сказать: «Хочу выбраться отсюда!» Нужно, чтобы это намерение было подкреплено мысленными подзатыльниками. «Дура ты, Даша! Дура идиотская! Ясень пень, Ника вовсе не звонила, не звала тебя выйти из поселка! И голос был не ее, а всего лишь похожий! И говорить она так никогда не стала бы, обязательно объяснила бы, в чем дело! Она основательная, и непохоже, чтобы часто психовала. Но кто у нас купился на дешевую разводку? Да-а-ашенька купилась! Так хотела заполучить к себе братика, что выдумала лютую шнягу! Ах, Ника привезла Пашеньку! Тьфу, дура!»

На последних словах Даша с такой силой вдавила бегунок в углубление, что оцарапала палец о шершавую поверхность кирпича. Сунула его в рот. Ай-ай! Этими руками еще работать и работать! Нельзя так сильно злиться.

Но злиться хотелось. Сама притащилась к тачке Егора, разве что внутрь не забралась. Идиотка лучистая.

Через два часа у нее болели плечи. Пальцы скрючились, как птичьи когти, и когда наконец бегунок выскользнул из них, Даша не сразу смогла найти его на полу. Перепугалась, что он провалился в щель между досками, хотя никаких щелей не было и в помине, она сама все проверила.

Бегунок оказался под ногами. Лежал, маленький и совершенно несерьезный на вид.

«Посмотрим, что этим несерьезным можно наворотить».

Три дня. Три полных дня ушло на то, чтобы обточить кирпич со всех сторон. К концу этого времени Даша стала ощущать его частью своего тела, по какому-то недоразумению встроенной в стену. Она знала каждый его микроскопический выступ. Чувствовала, что его поверхность на ощупь отличается от соседних кирпичей. Этот был ее собственный, уникальный кирпич. В некотором смысле – Избранный.

— Я помню все твои трещинки, уо-уо! – бормотала она под нос. – Пою твои-мои песенки…

Кирпич понемногу становился отдельным кирпичом, а не частью стены. С заточенной монеткой дело пошло бы куда быстрее, но монеток в карманах не водилось. Большое упущение.

Она отвлекала себя дурацкой болтовней, чтобы дело шло быстрее. Вжик-вжик по серенькой бороздке. Туда-сюда. Спина ноет так, словно она не с бегунком сидит на корточках возле стены, а машет кайлом в забое. Кайло бы сейчас пригодилось…

К концу второго дня дело пошло легче. Даша приободрилась. Похоже, строители все-таки сэкономили на растворе и недоложили цемента. Слава халтурщикам!

Обтачивать становилось все труднее: пальцы проваливались в выемку. Приходилось оборачивать ладонь футболкой, чтобы не ободрать. Теперь Даша боялась, что Калита заметит результат ее работы. Максим имел обыкновение оглядываться, войдя в ее камеру, словно за время его отсутствия здесь мог объявиться кто-то еще, кроме Даши.

Но пока ей везло.

А к вечеру третьего дня, когда она уже расшатывала кирпич, словно молочный зуб в лунке, он треснул прямо в ее руках. Половина вывалилась наружу, половина осталась внутри. От неожиданности Даша грохнулась на пол. Ударилась копчиком и локтем, потому что с таким трудом добытый кирпич держала перед собой на весу, словно драгоценное яйцо.