Книга Перо бумажной птицы, страница 70 – Елена Михалкова

— С ума сошла? – нахмурился Егор, увидев ее приобретение. – Это зачем еще?

— Будешь отправлять фотографии клиентам.

Это была вторая удачная идея. Покупатель, звонивший с вопросом, все ли в порядке с его заказом, немедленно получал от директора фотографии, на которых он мог увидеть свою будущую кухню или детскую в процессе производства. Мастера кляли Нику на чем свет стоит: чтобы Егор мог сделать качественные снимки, им приходилось останавливать рабочий процесс и разгребать грязь.

Однако это сразу стало их конкурентным преимуществом.

Помимо недорогой и качественной мебели, Сотников прославился тем, что по первой просьбе показывал процесс работы. Больше так никто не делал.

— В первый год все шло нормально, – сказала Ника. – Проблемы начались, когда мы взялись за полноценное производство и из гаража переехали в цех. Понимаешь, двух работников контролировать несложно. А вот когда их двадцать два…

— Воровали? – понятливо спросила Даша.

— Лучше бы воровали.

Мастера пили. Казалось, чем больше работников, тем выше среди них процент алкоголиков. Егор бесился и лез на стену.

— В те годы с людьми, у которых руки на месте, была серьезная проблема. – Ника встала, подлила чай себе и Даше. – Работяги – люди простые, и развлечения у них немудрящие.

— Ты мне будешь рассказывать! Сереня, один из маминых бывших, в такие запои уходил, что соседи ментов вызывали…

— А у нас, знаешь, как раз ценились те, кто уходил в запои, – усмехнулась Ника.

Даша вскинула брови:

— Это как?

— Если работяга пьет каждый день, думаешь, он дожидается конца рабочей смены? Даже если дожидается, наутро приходит в таком состоянии, что ему пилу доверить страшно. Людей, которые прикладывались к бутылке каждый день, мы выгоняли. Опыт показал, что работники из них паршивые, избавляться надо немедленно. Напортачат, все испортят, потом будут валяться в ногах и клясться, что это в последний раз. Главное – не поверить, гнать в шею. Мы так обожглись несколько раз, потеряли клиентов, которые не простили задержки с заказом, и стали умнее.

И как раз тогда Егор стал закатывать ей первые скандалы. Он, гениально общавшийся с клиентами, не имел и сотой доли того же терпения, когда речь заходила о его собственных работниках. «Я вам, суки, деньги плачу! – орал он. – Живые деньги! А вы на бровях приползаете, мать вашу!»

Пару раз свара закончилась потасовкой. Мастера начали разбегаться.

Ника поняла, что их дело в опасной близости к провалу.

Вот тогда-то она и пришла с третьей идеей.

— Егор, давай распределим обязанности. Ты отвечаешь за клиентов и продвижение, а я – за цех.

Муж рассмеялся ей в лицо. Нежная, веселая, женственная Ника, которая не выносит ругани и не умеет повышать голос, станет отвечать за производство?

— Давай попробуем! – твердила она.

— Это блажь!

— Что ты теряешь?

— Не стану я страдать херней, что ты пристала? – рассердился он.

— Дай мне месяц! За месяц ничего не успеет испортиться. В конце концов, хуже не будет!

Последний аргумент стал решающим.

К тому же в Егоре пробудилось любопытство. Он видел: у Ники что-то есть на уме, и не мог понять, что она задумала. Бороться с алкоголизмом, серьезно? Ника в рот не берет спиртного – ее папаша запойный алкаш.

В конце концов он решил, что его бедная жена, душевно травмированная пьющим отцом, пытается бороться со своими демонами. И махнул рукой: пускай попробует.