Книга Лягушачий король, страница 177 – Елена Михалкова

— И что дальше? – Бабкин невольно заинтересовался этой семейной коллизией.

Девочка пожала плечами:

— Алсу сказала, что это наглое вранье, и побила его.

Сергей хрюкнул.

— Дядя Юра уехал, – продолжала она, – а вечером я пошла гулять, и дальше я вам уже рассказала. Где вы теперь будете его искать?

— Пока не знаю, – сказал Сергей. – Твой рассказ все меняет. Буду думать. Поеду к человеку, который расследовал пожар у Щукиных. Кстати, ты что-нибудь знаешь об этом? О пожаре.

— А чего там знать? Пьяным в баню ходить нельзя. Людей жалко, – по-взрослому добавила она, и глубоко вздохнула. – Дядя Леня был добрый. Он с моими братьями иногда мячик гонял на поле. А вы на роднике были? Там у нас птичка живет, щурка. Красивая-красивая!

Она даже кулачки сжала и зажмурилась изо всех сил, чтобы показать, что не в силах выдержать такой красоты. Бабкин улыбнулся.

— Прости, не смогу посмотреть. Мне пора. – Он лихорадочно пытался сообразить, чем отблагодарить ее; время поджимало, ему действительно нужно было выезжать, если он хотел успеть на встречу со следователем.

Наконец его осенило.

В сумке лежал купленный для Маши в аэропорту Сыктывкара милый сувенир: деревянная куколка размером с ладонь, в пушистом меховом капюшоне. Сергей представлял, как обрадуется ей жена, но он готов был еще раз слетать в Сыктывкар, чтоб только не оставлять без благодарности эту девочку.

— Вот, держи. – Он неловко сунул ей куколку. – Спасибо, Диана. Ты мне очень помогла.

Она ахнула, протянула руку, но испуганно задержала в воздухе:

— Это… мне?!

— Кому же еще!

На ее лице проступил такой восторг, что Бабкин смутился. Широко раскрыв глаза, Диана выхватила подарок, прижала меховую девочку к себе, попятилась и умчалась, не сказав ни единого слова.

Он усмехнулся, сел в машину. Усть-Чекан расщедрился напоследок и преподнес ему подарок.

По пути в Арск Бабкин удовлетворенно напевал себе под нос. Разрозненные фрагменты наконец-то пришли в движение и стягивались к центру рисунка.

Ему оставалось найти сердцевину. Сергей хорошо представлял ее очертания, но требовались детали. Не расцвеченных впечатлениями рассказов очевидцев жаждала его душа, а сухого, отстраненного языка протокола.

Руслан Чеботарев действительно оказался парнем лет двадцати пяти, подтянутым и молодцеватым. Форма сидела на нем так, что Бабкин неожиданно для себя проникся завистью. Хотя чему завидовать, когда он сам все эти форменные упаковки терпеть не мог, а любой официальной одежде предпочитал футболку с джинсами!

А вот поди ж ты.

Он показал следователю свою лицензию (Чеботарев изучил ее с любопытством человека, которому не доводилось прежде встречаться с частными детективами) и изложил следователю, что привело его из Москвы в Арск.

Они мгновенно перешли на «ты». Сергей с легким злорадством подумал, что Илюшин с его неистребимой привычкой к выканью крутился бы в этом кабинете как уж на сковородке.

Затем он выкинул из головы Илюшина, его расследование, Машу, детей, собак и все остальное и полностью сосредоточился на том, что привело его к Чеботареву. Сергей умел входить в состояние, когда все, не относящееся к его работе, растворялось, – будто таяли отделенные от него толщей воды силуэты людей, стоявших на борту, пока сам он в батискафе погружался в неизведанные глубины, и только то, что было на глубине, теперь имело значение.