Книга Лягушачий король, страница 183 – Елена Михалкова

Бабкин зло прищелкнул языком и замолчал.

«…из которых трое несовершеннолетних…»

В уголовном деле перечислялись имена и даты рождения всех жертв, но он не стал читать. Три года ребенку или десять лет – какая разница! Все они погибли вместе с родителями из-за чужой алчности и глупости. Голованов их, должно быть, и за людей-то не считал. После случившегося, удирая обратно в Россию, проклинал нелегалов на все лады: испортили ему такой хороший план!

Бабкин достаточно насмотрелся на эту сволочь за два воскресенья, чтобы уверенно сказать: именно так Голованов и думал.

Жадный скот.

Несомненно, до сих пор убежден, что пострадал ни за что. Начни его сейчас выводить на чистую воду, будет бить себя в грудь и кричать, что всего лишь хотел помочь людям. Но судьба!.. Стечение обстоятельств!.. Проклятые таможенники!.. Все было против него, бедного сироты.

— Надо бы выяснить, что у нас с семьей Голованова, – вслух подумал он. – Сирота не он, а Богун. А у этого козла и мама с папой наверняка где-то есть.

— Может, от них и деньги? – предположил Макар. Бабкин чувствовал по паузам, что тот напряженно что-то обдумывает. – Серега, тебе не кажется странным, что такой ухарь вцепился в старшую дочку Харламовых?

— Кажется, – сказал Бабкин, обогнав «девятку» с желтым восклицательным знаком на заднем стекле. Успел бросить короткий взгляд на водителя: мужичок лет сорока, сжавший руль, как спасательный круг. Глаза выпучены, рот приоткрыт.

Что, если Варвара – спасательный круг?

— Может, зря мы ищем, на чем основан его расчет? А на самом деле все просто: встретил парень красну девицу. Полюбил, решил жениться и не возвращаться к прежним делам… – Илюшин в своих рассуждениях продвигался тем же путем, что и Бабкин.

Сергей почесал переносицу.

— Я, знаешь, не психолог, чтобы разбираться в тонких движениях души этого козла. Полюбил, не полюбил… Если судить по прошлому воскресенью, он едва терпит свою невесту.

— Один день еще ни о чем не говорит.

— Согласен. Ладно, надо уж докрутить до конца, раз я в это ввязался. Вернусь в Казань, сдам машину – и первым рейсом вылетаю в Москву. Хочу порыться в биографии Голованова. Ты как на это смотришь? Или нужно все бросать и заниматься твоим делом?

— Бросать не нужно, – сказал Макар. – Хотя мне вскоре понадобится твоя помощь. А биографию Голованова мы будем восстанавливать с тобой вместе.

— Это почему? – удивленно спросил Сергей.

И когда Макар ответил, почему, едва не съехал с трассы.

Илюшин снова оказался неподалеку от театра Олейникова. Кафе было переполнено. Юноши и девушки, яркие, как рыбки гуппи, сновали за стеклом.

Он присел на парапет, высматривая среди них Егора.

Листья срывались с высокого желтого клена. Илюшин следил за их прерывистым полетом, напоминавшим пеший спуск по невидимым ступенькам: раз, два, три. Листья шли вниз один за другим, и на тротуаре складывалась из них дорожка, по которой можно было взойти на золотую вершину клена, если прищурить глаза.

Этим он и развлекался: щурился, складывая лестницу из кленовых листьев.

Его похлопали по плечу.

— Привет! – Егор держал два бумажных стаканчика с кофе. – Взял тебе. Раз уж ты меня достаешь по полной программе, пей эту дрянь вместе со мной.

— Спасибо!