Книга Лягушачий король, страница 205 – Елена Михалкова

Лишь для меня они имели значение, поскольку теперь я знала, кто и за что убил бедную Галю.

И с этим знанием мне предстояло что-то делать.

С тринадцати лет я была уверена: правда всегда жестока. Если вы собираетесь говорить людям правду, вы безжалостный человек. А я не хочу быть такой. Не хочу быть одной из тех, кто ходит среди людей, силой раскрывая им глаза: не зажмуришься, сволочь! Не отвернешься от нашей правды-истины!

Но разве можно оставить Илью в неведении?

Человеку, который из ревности так легко перешел черту, нельзя доверять детей. Не то чтобы я дрожала за жизни Евы и Антона… Убийство Галины было рассудочным решением, а убивать собственных внуков – помешательство.

Но кто сможет точно определить, как глубоко его близкий нырнул в безумие?

В одном я уверена: зло разрушает. Оно губит не только душу, но и рассудок. Ульяне позволено так много, что мы не заметим, если она и впрямь сойдет с ума. А когда заметим, может быть уже поздно.

Я вспомнила злобную маленькую девочку в образе немолодой женщины, кричавшую на мою дочь: «И ты будешь терпеть, дрянь!»

В коттедже я со спокойным лицом разложила по полкам в шкафу печенье и конфеты. Отмытые дочиста чашку и стакан поставила на сушилку. Конфетная коробка давно валялась в мусорном баке; если бы Кристина заинтересовалась судьбой трюфелей, все клялись бы, что не прикасались к ним, и в итоге решили бы, что виноваты дети.

Пусть думают что хотят.

Сегодня я поговорю с Ильей, и завтра мы уедем.

С прогулки прибежали возбужденные Антон и Ева, потребовали обед, были накормлены любящей бабушкой, расцелованы и отправлены из кухни. После обеда дедушка читал с ними в гостиной, а Илья отсыпался: герой, строитель замков и крепостей, кумир окрестных детей.

Я ходила, словно в вату обернутая: выкрики, вопросы, смех доносились до меня будто издалека. Мое состояние заметил только жених Варвары. Я несколько раз ловила на себе его пристальный взгляд. Он щурился, точно прикидывая что-то… Может, пытался определить, как я отношусь к нему после драки с моим мужем.

Знал бы Григорий, как мало меня сейчас это занимало.

Меня не оставляла мысль, что я должна предупредить Люсю.

Она находится в зависимости от Ульяны.

Она ест то, что Ульяна приготовит.

В конце концов, каждый имеет право решать, хочет ли он оставаться с убийцей в одном доме.

Люся, маленькая добрая Люся заслуживала правды – единственная из всех.

… Выждав с час, чтобы не нарушать Люсин послеобеденный сон, я постучалась к ней.

Она сидела на кровати, обложившись подушками, и походила на состарившуюся в гареме наложницу султана, о которой позабыли в пылу плотских увлечений. Я не смогла удержаться от улыбки.

Люся довольно бойко выбралась из этого гнезда.

— Таня, я вынуждена признать: на тебе лица нет, – сказала она, рассматривая меня. – Неужели твой проект, как бы это выразить, не прибегая к грубостям, – загубили?

— Люся, присядь, пожалуйста, – попросила я. Потопталась и села напротив нее.

Вспомнилось, как мялась Варвара, придя ко мне с извинениями за скандал на крыльце.

Люся молчала, выжидательно глядя на меня. Рельефная коса, уложенная вокруг головы, напомнила мне прически мраморных статуй. Даже три кудряшки, аккуратно спускавшиеся на висок, были явно выпущены с умыслом.

— Люся, почему у тебя ни единого волоска не выбивается?