Книга Лягушачий король, страница 80 – Елена Михалкова

Ваза.

Ножницы.

Камень.

«Ножницы – женское орудие преступления. Но чтобы вазой размозжить человеку голову, нужна большая физическая сила».

«Может быть, я ошибаюсь? – думал Макар. – Убийства совершены разными людьми? Предположим, четвертому откуда-то стало известно об этом. Он записал их…»

Однако эти рассуждения завели его в тупик.

Он не видел иного объяснения гибели Льва Котляра и Олега Юренцова, кроме попытки серийного убийцы скрыть следы.

Ни на одном из трех мест преступления не нашлось улик, которые указывали бы на третье лицо. Преступник тщательно вытер вазу. Камень брусчатки был брошен в подъезде возле тела Дмитрия Шеломова, но отпечатков на нем не обнаружили. «Натянул перчатки, выходя из магазина. О чем тоже забыл рассказать своему читателю».

Шеломов трудился штукатуром в соседней школе. Школу загодя решили подготовить к первому сентября, поэтому ремонт был практически закончен к середине июля.

В пятницу Дмитрий отпросился у прораба с обеда, соврав, что хочет уехать из города на выходные. Вместо того чтобы идти домой, Шеломов отправился к любовнице, живущей в том же квартале. Он провел у нее около двух часов.

На обратном пути штукатур зашел в магазин, и в очереди за ним встал Хроникер.

Из карманов Шеломова после смерти пропал бумажник. Этого хватило, чтобы дело списали на наркомана, которому не хватало на дозу.

— От встречи в очереди до убийства в подъезде прошло не больше пятнадцати минут, – вслух сказал Макар, уставившись в темное окно. В нем отражался расплывчатый кабинет: шкафы, столы, он сам с пустой чашкой в руке. – Если бы вы догадались сразу затребовать запись с камер из магазина!

Истрик потянулся.

— Принцип коллективной ответственности исповедуете?

— Да это не персонально вам упрек… – Илюшин раздраженно махнул рукой. – Но, черт возьми, даже в рамках версии о наркомане это следовало сделать! Очевидно же, что Шеломова засекли именно в супермаркете. Он громко говорил, привлекал к себе внимание… А здесь, – Илюшин постучал по картонной обложке, – даже нет свидетельства кассирши. Она могла вспомнить, кто стоял в очереди за жертвой. Однако ее никто не удосужился расспросить. Что за… халтура!

Он понимал, что не стоит сердить Истрика, но не мог удержаться.

Олег Юренцов зарабатывал техническими переводами и писал плохие рассказы. Олег нашел свою подругу убитой. Он пытался сообщить миру, что у него в руках оказались истории, записанные преступником, но ни у кого не хватило терпения, чтобы выслушать его. И тогда бедный глупый Юренцов зашифровал в рисунке сообщение, на которое должен был клюнуть убийца, и стал ждать, когда тот начнет охотиться за ним. Это для Юренцова заказчик был невидим. А вот у заказчика хранился договор с издательством, где черным по белому был записан адрес исполнителя.

Илюшин морщился от неловкости, представляя, как Юренцов покупает у кого-то из своих сетевых знакомых нож; прилаживает к поясу мешковатых брюк ножны; проверяет, как быстро он сможет выхватить свое оружие. Все это оказалось зря. Глупо это было, невыносимо глупо, и сам Юренцов выставил себя законченным дураком, и все это теперь не имело никакого значения, потому что его прикончили быстро и безжалостно, едва он вышел из лифта. Он вызвал Хроникера, точно дьявольскую силу, своими детскими каракулями на рисунке – и Хроникер пришел.