Книга Вдыхая тень зверя, страница 138 – Евгения Якушина

— Поиск уже начали, — неожиданно для Дмитрия Николаевича заявил начальник Московского бюро уголовного розыска и хохотнул. — Ваша горе-телохранительница уже обо всем доложила. Котов прочесывает все гаражи и механические мастерские, а Маркизов опрашивает дворников и уличных мальчишек. Думаю, к вечеру точно отыщем драндулет, чай не иголка… Меня куда больше волнует убитый Герцог. Кто это может быть, как думаете?

— Никак не думаю, — буркнул Руднев, пытаясь угадать по лицу и интонации собеседника, что еще сподобилась доложить товарищ Строкина.

— Эх, сейчас бы нам архив вашего друга Терентьева! — между тем продолжал Трепалов. — Глядишь, там бы и отыскался этот тип с буржуйской кличкой.

Ободренный тем, что Александр Максимович не проявляет признаков излишней осведомленности, как и с кем провел ночь старорежимный консультант, Руднев высказал свое мнение:

— Кличка Герцог, как и любая другая, означающая титул, частое явление в уголовной среде. Обычно так именовались вожаки того или иного ранга или признанные мастера какой-то криминальной профессии. Если учесть, что герцог — титул заграничный, можно предположить, что его обладатель специализировался на «чистом» ремесле. То есть это, скорее всего, шулер, аферист, возможно, скупщик краденых ценностей или произведений искусства.

— Скупщик нам бы подошел, — с энтузиазмом поддержал Трепалов, и тут его перебил телефонный звонок.

Александр Максимович с довольным видом выслушал чей-то краткий доклад.

— Как вы и просили, Дмитрий Николаевич, товарищ Строкина доставила к нам профессора Верховского, — сообщил он. — Поговорим с ним по душам, может, и про Герцога что узнаем. Идемте в допросную.

В допросной Руднева и Трепалова ожидали трое: конвойный красноармеец, товарищ Строкина и арестованный профессор.

Александр Максимович отпустил конвоира, деловито пожал руку чекистке и широким жестом предложил Рудневу принять инициативу на себя.

Опасаясь встретиться с Анной взглядом, Дмитрий Николаевич коротко ей кивнул и выдвинул для себя стул таким образом, чтобы, сев, оказаться к женщине спиной. Строкина выглядела абсолютно бесстрастно, но тоже старалась в сторону консультанта не смотреть.

Воззвав к своему профессионализму, Руднев сосредоточился на Верховском.

Адриан Ростиславович, которому, судя по данным личного дела, только-только перевалило за пятьдесят, выглядел дряхлым старцем. Дело было не в его болезненной худобе, понурых плечах, седых волосах и желтоватом осунувшемся лице с впалыми щеками и плотно сжатыми сухими белесыми губами. Стариком этого человека делал его взгляд.

Запавшие слезящиеся глаза профессора, такие же светлые, как и у его дочери, тускло смотрели в одну точку и не выражали ничего, кроме утраченной веры и потерянной надежды. В них не было ни боли, ни отчаяния, лишь безысходность и неспособность противостоять гнету судьбы. Казалось, что это был взгляд сломленного, обреченного на смерть человека, давно ожидающего своего конца как избавления от тягостной и постылой жизни.

— Адриан Ростиславович, — обратился к арестованному Руднев. — Адриан Ростиславович!

Верховский вздрогнул, словно его разбудили, и с явным усилием сосредоточился.

— Что?.. — хрипло, едва слышно откликнулся он.

— Меня зовут Дмитрий Николаевич, — назвался Руднев, он старался говорить как можно ровнее и внятнее. — Я хочу задать вам несколько вопросов, Адриан Ростиславович. Для начала скажите, вам стали передавать домашнюю еду? Ваша дочь Ирина Адриановна оформила соответствующее прошение.