Книга Вдыхая тень зверя, страница 170 – Евгения Якушина

Желая остаться незамеченными, сыщики прошли к маленькому двухэтажному дому в Газетном переулке за Успенской церковью внутренними дворами, намереваясь подняться в квартиру черным ходом.

Проходя мимо дровяного сарая, дверь которого была приоткрыта, Руднев вспомнил, какая холодная и сырая у Анны квартира и как женщина жаловалась на злого и жадного дворника, отказывающего ей в дровах. Не в силах противостоять душевному порыву, Дмитрий Николаевич буркнул своим спутникам какое-то невнятное объяснение, попросил подождать на лестнице и решительно направился к сараю, чтобы прихватить оттуда охапку дров. Он был уверен, что никто из соседей Анны не примет приличного вида гражданина за вора и возмущаться не станет, а если в сарае окажется не сосед, а дворник, так это еще лучше. Дмитрий Николаевич был всерьез настроен надавать вредному мужику по шее, да так, чтобы тому впредь стало неповадно обижать хрупких одиноких женщин, пусть даже те расхаживают в галифе и проповедуют феминизм.

К досаде Руднева, вместо дворника в сарае оказался какой-то тихий невзрачный тип в добротном пальто и шляпе, критически перебиравший поленья в дальнем углу. На появление Дмитрия Николаевича он даже не обратил внимания и продолжил копаться в дровах. Чтобы не выглядеть воришкой, Руднев решил обозначить себя:

— Здравствуйте! — сказал он громко.

Невзрачный тип замер, обернулся и коротко бросил через плечо:

— Добрый вечер!

— Я к Строкиной, что живет в пятой квартире. Дрова для нее, — счел нужным уточнить Дмитрий Николаевич.

Уже выходя из сарая, он догадался, что наткнулся на вора, и подумал, что надо бы позвать дворника, но снова вспомнил пустую неуютную квартиру с венскими стульями и остатком сервиза из прошлой поломанной жизни. В нем шевельнулась жалость к человеку, совсем не похожему на уличного оборванца, но вынужденного в их проклятое время таскать поленья из чужого сарая.

Друзья ожидали Руднева на верхней площадке темной черной лестницы, пропахшей запахами кухни вперемешку с помоями. Вопросов про дрова они задавать не стали: Белецкий ответ знал, а Трепалову с Савушкиным было не до того.

Стараясь, чтобы их шаги звучали на скрипучей лестнице как можно тише, сыщики поднялись в мезонин. Александр Максимович постучал в дверь, и та, взвизгнув несмазанными петлями, качнулась под его рукой и приоткрылась.

На мгновенье все четверо замерли. Трепалов распахнул створку, прислушался к царившей в квартире тишине и шагнул в крохотную кухню. Остальные вошли следом. Маленькое неуютное пространство едва вместило в себя четверых мужчин.

В кухне было темно, но из-за двери жилой комнаты лился неяркий теплый свет.

Держась неестественно прямо и скованно, Александр Максимович в три строевых шага пересек кухню и вязко замер на пороге комнаты.

У Дмитрия Николаевича захолонуло в груди. Позабыв о необходимости соблюдать тишину, он бросил на пол дрова, и те, рассыпавшись, гулко загремели о цинковое корыто. Руднев кинулся за Трепаловым, оттолкнул его и оказался в круге электрического света, смягченного оборчатым абажуром. Широко распахнутые медового цвета глаза смотрели на него удивленно и мертво.

Тело Анны лежало на полу перед изящной японской ширмой, изысканный рисунок которой был обезображен бурым потекшим пятном с аккуратной черной дырой посередине. Такое же бурое пятно расплывалось на полу, выползая из-под повернутой на сторону головы женщины, и потихонечку впитывалось в простенькую нижнюю рубашку, зажатую в руке убитой. На самой Анне были лишь панталоны и бюстгальтер, убийца застрелил ее в тот момент, когда она переодевалась.