Книга Вдыхая тень зверя, страница 238 – Евгения Якушина

— Звоните, — прошипел он, склоняясь к самому лицу Александра Федоровича. — Звоните немедленно!

— Кому? — с трудом выдавил из себя начальник особо секретного отдела.

— Тому, кому следует все знать. Доложите, что Руднев мертв, но его слуга в курсе.

Горбылев никак не мог стряхнуть с себя оцепенение, мысли его мешались.

— Почему вы?.. — пробормотал он, не в силах сформулировать вопрос. — Кто?.. Откуда?..

Убийца вздернул начальника особо секретного отдела на ноги и поволок к телефону.

— Меня наняли для вашей подстраховки. Были сомнения, что вы справитесь с Рудневым своими силами. Звоните же! Слуга не должен успеть наболтать лишнего.

В голове Александра Федоровича как-то разом просветлело. Он, конечно, опростоволосился, но теперь все поправит. Подчистит глупую помарку, слегка перекроит план… Его простят!

Горбылев поднял трубку. Слава богу, телефонная линия была исправна.

— Девушка, соедините… — Александр Федорович назвал номер, но вместо привычных щелчков коммутатора услышал тишину.

Чекист остервенело подергал рычаг, чертыхнулся, рванулся к двери, и та сама собой распахнулась перед ним.

На пороге стоял начальник ВЧК, а за его спиной маячило несколько человек с винтовками.

— Арестовать предателя.

Приказ товарища Дзержинского прозвучал негромко, но четко и жестко.

Тесный сумрачный коридор Лубянки с высоким сводчатым потолком, облупленными кое-где до кирпичной кладки стенами, влажным цементным полом и мерклыми слегка звенящими лампами, забранными в металлические сетки, упирался в обитую железом и крашенную в грязновато-зеленый цвет дверь с мощным засовом, глазком и закрытым на металлическую задвижку оконцем волчка. По коридору в напряженном молчании шли трое мужчин. Их шаги гулким обманным эхом отзывались то в одном, то в другом конце помещения.

В нескольких шагах от двери шедший первым председатель Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией и саботажем властным жестом остановил своих спутников:

— Дмитрий Николаевич, напоминаю вам наш уговор: вы можете задавать Горбылеву любые вопросы, кроме одного.

Руднев утвердительно кивнул, но все-таки не удержался и спросил:

— Вы смогли вычислить зачинщика преступления?

Дзержинский не ответил, но по тому взгляду, который был адресован старорежимному сыщику и его напарнику, Руднев с Белецким поняли, что ответ положительный.

— Вы призовете его к ответу? — в свою очередь спросил Белецкий.

— Мы примем надлежащие меры, — сухо и уклончиво ответил Железный Феликс.

— Он понесет наказание? — настойчиво поддержал вопрос друга Дмитрий Николаевич.

По лицу Дзержинского пробежала странная тень. Несколько секунд он не то решал, стоит ли отвечать, не то подбирал слова для ответа. Наконец глава ВЧК произнес:

— Наказание подразумевает вину. Когда же речь идет о заблуждении, достаточно порицания и наставления на правильный путь сбившегося с верного курса товарища. Революция ставит перед нами непростые и неоднозначные вопросы. Ошибаться может каждый, это не преступление. Революция карает лишь за предательство.

— Alors, citoyens, il est à craindre que la révolution, comme Saturne, ne dévore successivement tous ses enfants… — процитировал обезглавленного бордоского адвоката^[152] Руднев, но от дальнейшей полемики воздержался и лишь еще раз подтвердил: — Мы помним о своем обещании, Феликс Эдмундович, и не станем пытаться выяснять личность того, кто стоял за этим делом.