Книга Контракт. Полное подчинение, страница 6 – Мастерица

— Вы Амина Фатехова? — спросил он наконец. Голос у него оказался невероятно приятным, но это не помогло исправить ситуации с первым впечатлением о нём. Она кивнула.

— Ну что ж, вот вам внеочередное испытание, — сказал он, — один из арабов прибыл раньше, его встретили. Вот только два других претендента на должность моего ассистента ни черта не понимают, на каком арабском он говорит. Следуйте за мной.

Он развернулся, а Амина приложила телефон к уху.

— Я всё слышала, — сказала Асият, — в бой!

Подруга первая отключилась, а Амина бросилась вслед за Сабуровым. В конференц-зале, куда она зашла вслед за ним, уже сидел араб и растерянные молодой мужчина и женщина, на вид лет тридцати. Секретарь предложила арабу кофе, но тот недовольно поджал губы и отвернулся.

Амина поздоровалась с ним по-арабски. Но он ответил ей на немного другом языке. Она тут же выдохнула. Вот. Наконец-то ей пригодятся знания, которые ей дала ещё бабушка, приверженка ислама. Гость разговаривал на классическом арабском или ещё его называют религиозным. Она вежливо поздоровалась с ним и он наконец-то заулыбался. Она тоже улыбнулась ему в ответ.

— Пусть мужчина сделает и подаст ему кофе, — тихо сказала она Сабурову, который, как оказалось, стоял рядом, — судя по всему он женат и принимает кофе только из рук жены, и никакой другой женщины.

Её дедушка был таким, она точно это помнила, хотя он и умер, когда ей было всего десять лет. Сабуров кивнул и дал тихие указания секретарше. Он сел напротив араба и знаком приказал ей присесть рядом. Она выполнила его указания. Вскоре прибыла остальная группа и переговоры начались.

Амине был близок арабский мир. Её бабушка и дедушка, родители матери, были выходцами из Бахрейна. Сюда переехали ещё при Советском союзе, как перспективные учёные. Маму воспитывали в исламской вере, но не стали возражать, когда она вышла замуж за почти русского парня. Почти, потому, что отец был сам наполовину русским, наполовину осетином. И хотя с верой Амине никогда не заставляли определяться, она изучала и ислам и православие. Что ей ближе, она так и не решила, поэтому не принимала никаких конфессий.

Переговоры были долгими и очень интересными. Амина углубилась в понимание структуры корпорации Сабурова, которая специализировалась на добыче и переработке полезных ископаемых по всему миру. А сам Сабуров оказался невероятно умным и хватким человеком, который воссоздал свой бизнес практически с нуля. В конце переговоров Амина едва ли не стала восхищаться им.

Когда арабы наконец-то решили, что на первый день достаточно переговоров, Сабуров предложил им пообедать в лучшем ресторане Москвы.

Араб, который прибыл первым, рассказал, почему он так поступил.

— Там, где уважают мою веру, мою принадлежность, там работа будет идти, — перевела Амина, а Сабуров понял, что это была своеобразная проверка перед сотрудничеством, с арабской стороны.

— Вы приняты, — сказал Амине Сабуров, пропуская делегацию вперёд, — и сейчас мы едем отмечать это событие.

Руслан стоял у окна своего офиса на предпоследнем этаже высотки Москва-сити. Он обожал высоту. Обожал смотреть на этот город с высоты. В том числе и с высоты своего положения. Кто бы мог предположить, что обычный дагестанский мальчишка, сын трудового мигранта, когда-нибудь взлетит так высоко. Деньги и та власть, которые они дают, развращают, заставляют желать ещё больше. Стремиться к ещё большей власти, становясь ненасытным. Ненасытным. Именно таким он и был, но не собирался останавливаться. Ему только тридцать семь лет, самый расцвет. А впереди ещё столько возможностей!