Книга Чужая. Цветок викинга, страница 19 – Мастерица

Но она тут же вздрогнула. Она не способна на это. Как бы сильно не ненавидела его, она просто не сможет сделать этого. Она себя знала.

Как же ей быть? В голове вдруг промелькнула одна мысль. Но она тут же отмела её. С её прямолинейностью и неумением лгать, она тут же провалится…

Но эта мысль не покидала её. Снова и снова возвращаясь к ней. И рассвет она встретила, взвешивая все за и против: потянет ли?

В конце концов — она женщина. Почему бы не использовать это в своих целях. Заморочить этому чудовищу голову. Стать его слабостью, смягчить его отношение к ней. Усыпить бдительность. И сбежать!

Ведь он хочет её. Нужно воспользоваться этим, как бы ни противилась её натура.

Видимо, она задремала на рассвете. Потому что проснулась она от чьих-то прикосновений к своей шее и тут же резко дёрнулась, больно ударившись головой о стену.

Перед ней на корточках сидел Эйнар. И взгляд у него был странный. Он тут же отдёрнул руку и поднялся.

— Я пришлю Хильду, — сказал он, — как только она осмотрит тебя, возвращайся работать на кухню.

Вскоре он вышел, а через пару минут в комнату вошла красивая девушка, которую она уже видела прежде. На пороге стоял одноглазый Эл. И теперь он явно ни на секунду не спустит с неё глаз, чтобы снова не сбежала.

Блондинка несла корзинку в руках. Она поставила её на стол и вытащила оттуда что-то на подобии берестяной коробочки. Девушка изящно присела перед ней, зачерпнула мазь пальцами и принялась мазать ею горло Уны.

— Должно стать легче, — сказала она, когда закончила, — говорить-то хоть можешь?

Уна попыталась выдавить хоть звук, но безуспешно. Кажется, голос совсем пропал. Да и глотать было невыносимо больно. Даже сделать простой глоток воды было невыносимое мучение. Поэтому даже свой скудный обед — кашу она не съела. Не смогла проглотить ни ложки.

И уже к вечеру ей это всё аукнулось. Она едва стояла на ногах от усталости и голода. Полдня за ней наблюдал одноглазый Эл, а после обеда его сменил один из близнецов. Он же и проводил её в комнату.

Как только она упала на подстилку, её мозг тут же выключился и она уснула.

Эйнар вернулся в комнату поздним вечером. Сегодня он занимался делом Харольда, того самого молодого воина, который хотел получить Уну. Он отослал его из замка патрулировать дальние земли.

Суровая зима подступала всё ближе. В ближайшие дни ему с воинами предстояла охота. Нужно добыть дичь. Много дичи. А ещё достроить окончательно некоторые хижины, в которых теперь жили его воины.

Когда он вошёл, то понял, что в комнате холодно, камин не растоплен. Быстрым шагом он преодолел пространство комнаты, проверяя на месте ли девчонка. Она спала на постилке, свернувшись калачиком. Эйнар потряс её за плечо, намереваясь разбудить и отругать за камин. Но она лишь отмахнулась от него и перевернулась на другой бок.

— Папочка, я так хочу вернуться домой… Папа, забери меня в Москву…

Услышал он её хриплый шёпот. За ним последовал всхлип, затем ещё один. Девчонка плакала во сне. Но что она несла?

Эйнар подошёл к камину и сам разжёг огонь, затем снова повернулся к девчонке, рассматривая её. Синяки на её коже стали почти чёрными, а кожа казалось, стала ещё бледнее. Он нахмурился. Почему его это беспокоит?! Беспокоит. Так сильно, что он даже утром отправил к ней Хильду, жену Фроди. Она была травницей и лекарем.