Книга Первый пар Нового года, страница 47 – Любовь Перуница

— Я дома. — Подхожу к нему, помогаю снять пальто. — Как прошла встреча?

— Нудно. — Он вешает пальто, поворачивается ко мне, притягивает за талию. — А здесь хорошо. Пахнет вкусно.

— Я суп сварила. И пирог. Твой любимый, с вишней.

— Ты меня балуешь.

— Ты заслужил.

Он смотрит на меня. В его глазах — усталость, тепло и что-то ещё, отчего внутри всё плавится.

— Иди сюда, — говорит он и тянет меня в гостиную, к огромному мягкому дивану. Садится сам и притягивает к себе на колени верхом.

Марк целует меня долго, глубоко, с каким-то особенным голодом. Его руки скользят под халат, и вдруг он замирает.

— А это что? — Он приподнимает бровь, нащупав под шёлком нечто явно не предназначенное для домашнего ношения.

— Сюрприз, — шепчу я краснея.

Он отстраняется, развязывает пояс халата и замирает. На мне — комплект чёрного белья для танцев по бёдрам увешанного цепочками. Тонкие многочисленные пояски, портупея.

— Анна, — выдыхает он, расправляя полы халата. — выглядит крышесносно

— Помнишь, я тебе обещала танец?

Его глаза темнеют.

— О да-а-а. Станцуешь для меня, моя девочка?

— С удовольствием. — Я встаю с дивана, поправляю бретели. — Только обещай смотреть, а не трогать. Пока не разрешу.

— Не могу обещать. Это будет трудно.

— Потерпишь. — Я подхожу к столешнице, где лежит телефон, подключаюсь к акустике, листаю плейлист. Нужно что-то чувственное, но не слишком быстрое. Нахожу идеальную композицию — что-то с глубоким басом, тягучее, как мёд.

Музыка заполняет комнату. Я закрываю глаза на секунду, вспоминая движения. Ольга учила нас не просто танцевать на сцене, а рассказывать историю. Историю желания. Историю обещания.

Открываю глаза и начинаю двигаться.

Медленно, очень медленно, провожу руками по своему телу — от шеи вниз, по груди, по животу. Марк сидит, затаив дыхание. В его взгляде — голод и восхищение.

Поворачиваюсь к нему спиной, делаю волну, провожу руками по бёдрам, чуть натягивая тонкую полоску ткани между ягодиц. Слышу, как он выдыхает. Хорошо. Значит, попадаю.

Разворачиваюсь, подхожу ближе, танцую вокруг него, дразня, не давая прикоснуться. Наклоняюсь, провожу пальцем по его губам. Он перехватывает мою руку, целует запястье, но я выскальзываю.

— Не трогать, — напоминаю шёпотом.

— Ты меня убиваешь.

Лёгкая улыбка касается моих губ. Сажусь на край дивана рядом с ним, провожу ногой по его ноге, медленно, от колена вверх. Его рука ложится мне на бедро, сжимает, но я убираю.

— Ещё рано.

— Анна, — его голос хриплый, — если ты сейчас не остановишься, я...

— Что? — Я наклоняюсь к его уху, шепчу: — Ты же хотел танец.

Он рычит, хватает меня за талию и одним движением усаживает к себе на колени лицом к лицу.

— Хватит танцев, — говорит он прямо в губы. — Я хочу тебя прямо сейчас.

— А как же подарок?

— Ты мой подарок. Самый лучший и самый вкусный. — Он целует меня, и я чувствую, как бельё с груди звонко летит на пол. — С днём рождения меня.

— Он же завтра, — смеюсь я между поцелуями.

— А я нетерпеливый.

Обнимаю своего мужчину за шею, прижимаюсь, чувствуя, как его руки жадно исследуют моё тело. За окнами — день, в комнате занавешенной шторами — только мягкий свет торшера.

— Я люблю тебя, — шепчу я.

— И я тебя, — отвечает Марк.

Мы падаем на диван, и мир перестаёт существовать. Есть только он, только я и это бесконечное, тёплое, настоящее «мы».

Вот и закончилась история Анны и Марка.