Книга Сердце гор, страница 10 – Яна Кроваль

— Оставь нас и иди спать. Тебе завтра ещё машину вести.

— А ты?

— А мы как-нибудь сами справимся.

Всё ещё колеблясь, горец обратился к девушке:

«Крови не боишься?»

«Нет».

«Что делать, знаешь?»

«Да».

В словах девушки сквозила твёрдая уверенность — и горец сдался: поставил таз на пол, разложил рядом одеяло, накрылся курткой и молниеносно отрубился, использовав собственную руку вместо подушки. Братья тоже не стали тянуть с ночлегом: убедившись, что единственное окно в доме не открывается и сбежать гость не сможет, они, по примеру горца, устроились на полу. Только возле двери. Практически на пороге. Так, чтобы мимо них было невозможно прокрасться незамеченным. Впрочем, уходить никто не собирался.

Гость не притворялся, ему действительно было плохо. Он крепился из последних сил. И когда девушка, настроив свет, принялась снимать грязные, присохшие к ране бинты, попытался отвлечься от боли:

— Как тебя зовут?

Девушка замотала головой.

— Не понимаешь?

Она повторила жест.

— Имя. Как твоё имя? Назовись.

— Не понимаю, — робко обронила девушка, с трудом протолкнув слова сквозь горло.

Разумеется, с жутким акцентом, однако гостя такой прогресс всё равно обрадовал.

— Смотри. Это — Увайс, — он решил пойти другим путём и указал рукой на лежащего неподалёку горца. Затем прижал ладонь к своей груди: — Я — Егор. А ты? — он направил палец на девушку.

— Марьям, — сообразила та. И на всякий случай ткнула в сторону братьев: — Галиб, Темур.

Воодушевившись, Егор сел, чтобы было удобнее общаться, но девушка непреклонно уложила его обратно, жестом приказав спать: соединила ладони друг с другом, приложила к щеке и выразительно закрыла глаза. Гость был вынужден подчиниться, а затем и вовсе отвернуться к стене, предоставив Марьям полный доступ к ране.

Без зрительного контакта продолжать беседу не имело смысла, и вскоре в комнате установилась мирная тишина.

Марьям бережно промыла и очистила рану, не забыв разобрать сбившийся из волос колтун, чтобы они не загибались внутрь и не препятствовали заживлению, обработала всё антисептиком и наложила свежую повязку. Она действовала так аккуратно, что Егор, сначала напряжённо встречавший каждое её прикосновение, постепенно расслабился и в итоге задремал ещё до того, как девушка закончила.

Проснувшись с первыми лучами солнца, Увайс застал очень милую картину: предпочтя табуретке пол и облокотившись на постель, Марьям доверчиво прикорнула на груди Егора. В то время как сам Егор нежно обнимал девушку за плечи. И всё же поза у неё была недостаточно комфортной, поэтому скрип половиц тотчас её разбудил. А там открыл глаза и Егор.

— Марьям, ты волшебница! — потянувшись, восторженно воскликнул он. — У меня голова почти не болит!

Девушка ничего не поняла, но общий посыл уловила верно — и польщённо заулыбалась. Увайс на всякий случай перевёл сказанное Егором, после чего Марьям смутилась ещё сильнее — и сникла, наткнувшись на суровые взгляды братьев.

— Но машину всё равно поведу я, — заявил Увайс, сноровисто накрывая на стол. — От греха подальше.

На завтрак пригласили и братьев, не обделив порциями — будто никах стёр все разногласия между присутствующими. Однако обстановка взаимного уважения продержалась недолго, ровно до фразы Егора, по праву раненого валявшегося с тарелкой в постели: