Книга Сердце гор, страница 31 – Яна Кроваль

— Ничего себе! — первой войдя в двери, воскликнула Рина. — Когда ты всё успела?!

— Там ещё сладкое. К чаю, — смутившись от похвалы, махнула рукой на плиту Марьям.

Рина хотела что-то добавить, но заметила Анатолия, за спиной которого послушной тенью маячила Инга, и сникла, поспешив к своему месту.

Последним уселся Увайс, весь день мотавшийся по городу и вернувшийся всего полчаса назад, и Марьям широким жестом сняла колпак с тарелки, стоящей перед Ингой. Остальные сделали это сами — и замерли в растерянности.

— Это игра «собери суп сам»? — хмыкнула Инга, глядя на кусок варёного мяса в обрамлении крупно нарезанных сырых овощей, среди которых стояла пиала с крепким бульоном, накрытый толстым ломтём покупного хлеба — единственное, что Марьям использовала из уже готового. — А сразу вместе их положить было не дано?

— У нас так принято, — не удержавшись, пояснил Увайс, взяв в руки пиалу. — Когда мужчина возвращается домой, голодный и уставший, ему сначала подают горячий бульон, чтобы он согрелся, и мясо — как основное блюдо для восстановления сил. Если не хотите, можете сразу взяться за выпечку. Это никого не оскорбит, — Тут он с наслаждением втянул носом пар и выдал, закрывая тему: — Ммм... Баранина!

Пожав плечами, Инга глотнула бульона, для вида ковырнула мясо вилкой и переключилась на другие блюда.

— А это что? — её взгляд остановился на горке чего-то белого, в центре которого торчала наполненная до краёв соусница. — Пельмени?

— Почти, — снова был вынужден заговорить Увайс.

В то время как Марьям оббежала стол, чтобы придвинуть угощение, заинтересовавшее Ингу, поближе к свекрови.

— Это такие варёные пирожки, — прожевав, добавил Увайс. — Их надо брать руками, макать в соус и есть. Сырный пирог тоже едят руками, — вставил он, заметив, на что нацелилась Рина. — А салат из зелени и овощи употребляют вприкуску к мясу. Но можно и к выпечке.

Посчитав свой ответ исчерпывающим, Увайс вернулся к баранине. Прочие присутствующие попробовали всего понемногу и в итоге негласно распределили еду следующим образом: Инге достались салат и овощи, Анатолию — пирожки, а Рина предпочла пирог с сыром. Мясо никто из них не доел, бульон пила только Инга, остальные лишь пригубили, а хлеб и вовсе лежал нетронутым. Увайс же, наоборот, опустошил пиалу, съел свою порцию баранины с хлебом и лениво поклевал выпечку.

Видя, что ужин близится к завершению, Марьям споро убрала пустые тарелки, расставила чашки и, разлив чай, водрузила в центр стола поддон с пахлавой.

Анатолий оживился, Увайс с Риной тоже наперегонки потянулись за сладким, а Инга, дождавшись, пока Марьям положит ей кусочек, цепко схватила её за запястье и как бы между прочим сообщила:

— Вот теперь я точно убедилась — здесь ты на своём месте. У тебя так ловко получается нас обслуживать, что в другой ситуации я бы непременно наняла тебя работать на кухне.

Сказано это было исключительно в одобрительном ключе, и Марьям польщённо заулыбалась, не придав особого значения смыслу. Зато Увайс уловил издёвку и помрачнел, без энтузиазма взявшись за пахлаву. Анатолий тоже не оставил замечание супруги без внимания и едва слышно усмехнулся. Рина же привычно пропустила всё мимо ушей, целиком отдавшись греху чревоугодия...

Между тем Марьям продолжила убирать со стола: сложила всё невостребованное вместе, распределив по типам, и нацелилась помыть грязную посуду. Но тут спохватилась Рина и, не позволив подруге намочить руки, непреклонно увела её наверх. Еду в холодильник убирал уже Увайс, что Инга комментировать не рискнула, хотя честно дождалась окончания уборки, прежде чем уйти вслед за Анатолием. И больше о себе не напоминала, дав гостям полную свободу заниматься, чем им заблагорассудится... До следующего вечера