Книга Жаркий фермер. Битва за хозяйство, страница 37 – Елизавета Домина

— Дела… Лучше мне этого и не знать.

— Вот и славно. Езжай, милая, и перестань искать причины чужой злобы в себе.

Люся обняла тётю на прощание. Заехала в уже знакомое кафе, решила вопросы по работе, поговорила по видеосвязи с детьми и, запасшись впрок продуктами, направилась в Пыхушино. Ехала она домой от родственницы вновь в приподнятом настроении. Вот ведь сила духа! Тётя Тоня в больнице лежит, а от общения с ней Люся расцветает и легче смотрит на ситуации, которые кажутся тупиковыми. «Вместо того, чтобы спрятаться от чужих сплетен, тётя готовит для деревенских новость, которая их ошарашит. Хорошо, что она теперь с Иваном Фёдоровичем, тот военный с опытом ‒ в обиду её не даст».

По возвращению домой Людмила приготовила обед, накормила мужчин. Долго выбирала себе подходящий наряд, крутясь перед зеркалом. Нашла в трюмо старые термобигуди. Вспомнила юность, когда тётя Тоня в первый раз показала ей, как ими пользоваться. Завила волосы, обвязав платком голову, обмылась в предбаннике. Толик, отходя на лавку курить, наблюдал за её сборами. Когда она красила глаза перед трюмо, не сдержался, зашёл, сделав вид, что воды попить.

— Люсь, как там тётя Тоня? ― Он смотрел на преобразившуюся Людмилу с нескрываемым восторгом.

— Тётя хорошо, на поправку идёт. Скоро выпишут. А ещё, ― Людмила радостно подмигнула другу, ― она мне благословление дала жить так, как я считаю нужным. Я ценю твою заботу, правда, но с Ильёй мои отношения ‒ это личное.

— Красивая ты, Люська. Но дура!

— Дурам жить проще, а от сложностей я уже устала. ― Люся чмокнула в щеку Анатолия. ― Не обижайся! Я свободная женщина и просто хочу любви.

— Хоти сколько влезет. Сошлась бы с Терентьевым, слова бы тебе никто не сказал, наоборот, порадовались, что жизнь его холостяцкую украсила.

— Толь, ты сейчас серьёзно? ― Люся снимала с волос бигуди, высвобождая локоны.

— Со мной же ты не захотела.

— У тебя Аня есть.

— А был бы свободен, стала бы со мной?

— Напомни мне, как твоя поясница себя чувствует?

— Понял. Пойду работать.

Алабай, лежа на деревянном полу, лениво поджал хвост, пропуская ворчливого Анатолия на выход. Люся, вдохновлённая предвкушением свидания, наклонилась, потрепала мохнатую морду пса.

— Терентьев, кто бы сомневался. По их мнению, Дружок, я могу только этому угрюмому участковому приглянуться. Но я ещё огого, правда? ― Дружок бодро кивнул, покосившись на плиту с кастрюлями.

— Мужики, что с вас взять? ― Люся наполнила полную миску еды собаке. Если ей придётся вернуться поздно, надо быть спокойной за хозяйство.

Обошла подворье, щедро доверху наполнив кормушки и поильники. С любопытством заглянула в клетку к Мане, вдруг она покинула свой домик и можно рассмотреть: сколько крольчат принесла. Но вспомнив строгие наставления, что не любят крольчихи чужих запахов, поборола любопытство, не досаждая своим присутствием.

Нарядилась и счастливая выпорхнула за калитку. До встречи оставался час. Она успеет зайти по пути к Леониду договориться по поводу участков Толи и Саши.

Людмила шла на встречу с ощущением, будто ей впервые в жизни удалось отпроситься на дискотеку у строгих родителей. Приятное волнение игриво щекотало нервы. После беседы с тётей Люся обрела свободу от страха сплетен и пересудов. Она не знала, что ожидает их с фермером, но те чувства, которые окрыляли на пути к нему, были ей дороги. Хотелось замедлить минуты и напитаться воспоминаниями о себе настоящей: беспечной, живой, нежной.