Книга Возврату не подлежит, страница 11 – Таша Алферьева

Подниматься было тяжело не только из-за веса скафандра и навешанных на него инструментов — дополнительные трудности создавал ветер, который бил по корпусу с силой пушечного ядра. Козырёк спасал мало. Напротив, я всегда боялась, что его ржавые во многих местах опоры рано или поздно сломаются и меня приплющит к маяку, как букашку под мухобойкой. Именно букашкой я себя и ощущала в сравнении с махиной, по которой периодически ползала, и бескрайним пространством льда и снега вокруг. Тем не менее где-то на середине пути я любила остановиться, перевести дух и полюбоваться окрестностями.

Ледяное безбрежье напоминало заиндевевшее стекло: светло-серые скалы в перемётах снега — под местным солнцем он сверкал ничуть не хуже, чем на Земле, словно кто-то рассыпал миллиарды бриллиантов. И посреди этой красоты гигантский урод — остов из ржавого металла, выщербленного временем и ветром.

— Наслаждаешься видом? — раздался в наушниках голос Кайла, показавшийся обескураженным. С первого момента нашего знакомства киборг явно пытался меня просчитать и никак не мог справиться с поставленной самому себе задачей.

— Да. А ещё немного отдыхаю перед последним рывком.

Сквозь многослойный скафандр ветер ощущался как постоянная весьма раздражающая вибрация. Несмотря на подогрев, пальцы на руках всё равно немного мёрзли, приходилось периодически их разминать. Поэтому задерживаться на одном месте надолго было чревато ещё большим окоченением. Вздохнув, поползла дальше.

На самом верху почти возле шпиля имелась круговая площадка. Здесь можно было активировать «умные» электромагнитные подошвы, чтобы сохранять относительную устойчивость, пока занимаешься чисткой приёмника.

Работа была адской. Приходилось одной рукой держаться за поручень, чтобы не болтаться туда-сюда под порывами ветра, а другой — направлять сжатый воздух из шланга, подключенного к внутренней системе маяка, на антенные решётки, сдувая плотную, как бетон, корку снежной пыли. Кайл, оценив фронт работ, взял на себя самые сложные участки, где позиция была неудобна.

Понижение температуры в скафандре я почувствовала далеко не сразу, слишком увлеклась работой. И лишь когда холод, коварный и цепкий, начал подбираться от конечностей к животу и груди, сообразила, что онемение в кистях рук и стопах — следствие не напряжения и усталости, а холода. На дисплее шлема тут же замигал предупредительный жёлтый, а затем тревожный красный индикатор: «СБОЙ СИСТЕМЫ ТЕРМОРЕГУЛЯЦИИ».

— Кайл… — окликнула я киборга и увидела перед глазами облачко пара от собственного дыхания. — У меня… проблемы с подогревом.

Рыжий обернулся так быстро, что его страховочный трос натянулся и загудел.

— Немедленно возвращаемся, — сухо скомандовал он.

А дальше я сделала большую глупость: отключила электромагнитные подошвы, чтобы было легче идти, из-за онемения пальцев на руках как-то криво зацепила за поручень страховочный трос, и очередной порыв ветра сдул меня с площадки, как сухую былинку.

Испугаться не успела, только выругаться с досады на непутёвую себя, как меня схватили, рывком притянули к корпусу маяка и вжали в него с такой силой, что, кажется, помялся жёсткий каркас скафандра в районе груди.

Я сглотнула крик, который не успел оформиться до конца, и запоздало осознала, что только что чуть не произошло.