Книга Поезд в страшную сказку, страница 21 – Татьяна Луковская

— Проверим, — холодно отозвался следователь. — У вашей бывшей хозяйки были враги? Она с кем-то ссорилась?

— Иногда… иногда ссорилась. Евгения Ивановна была эмоциональной, но, чтобы враги. Нет, не помню.

— Игнат, — поднялся следователь из мягкого кресла, — дай барышне перо и чернила, пусть напишет все, что знает про слуг, что работают в этом доме, и с кем у убитой были ссоры.

«Убитой», — как же страшно звучит.

Варя пододвинулась к столу и принялась усердно писать. Лишь про недавние обвинения Глаши в воровстве серьги предусмотрительно решила помалкивать, уж больно этот следователь прилипчивый, станет еще раздувать из мухи слона, устанешь доказывать, что то был лишь старческий каприз.

В доме вдовы Потехиной и до случившегося было неуютно: помпезно, аляповато, вычурно. Тяжелая лакированная мебель под накрахмаленными салфетками подпирала стены не для удобства жизни, а напоказ, словно в нелепом музее, а в музее не живут, по нему ходят с важным видом да восхищаются. Варе всегда не хватало здесь света и свежего воздуха, даже летом, при распахнутых окнах; теперь же, когда темные тени тянулись зловещими языками из каждого угла, а от одного вида закрытой двери спальни учащалось сердцебиение, и вовсе хотелось, подобрав юбки, бежать прочь без оглядки и больше никогда в это отмеченное ужасным преступлением место не возвращаться. Но Захар все говорил и говорил заплетающимся от волнения и браги языком, а тетка Дуняшка подливала и подливала в Варину чашку настой мяты с душицей, поддакивая мужу и по-собачьи преданно заглядывая барышне в глаза, что обидеть этих простых и добрых людей засидевшейся гостье не позволяло ни чувство такта, ни воспитание. Им тоже нужно было встряхнуться, выплеснуть страхи и мрачные впечатления, и Варя продолжала чаевничать в ненавистном сером доме.

По всему выходило, что виной убийства стал тот самый ларец с фальшивками. Грабитель исхитрился по водосточной трубе подняться на второй этаж и вскрыть фомкой оконную раму, пробрался в «будуарку» (как изволил выразиться Захар), начал впотьмах лазить в поисках сокровищ и ненароком разбудил несчастную Евгению Ивановну да с перепугу пырнул ее ножом. А как дел натворил, прихватил с камина ларец и был таков.

— Могли бы по следам проследить, куда тот душегуб подался, да вишь под утро какая метель разыгралась, — тяжко вздохнул Захар, — куда там.

— Глашку-то мы к куме спровадили, — добавила тетка Дуняшка, — боязно ей крепко тута на ночевку оставаться. Оно и понятно, это ж она поутру барыню нашла. Визжала так, что аж охрипла. Да я и сама не усну, а ну как вернется аспид еще за чем, вот так зарежет во сне, и не проснешься.

— Кому мы нужны, — отмахнулся Захар, — ты лучше бойся этого следака холеного, вот уж кого бояться надобно. Ой, наплачемся мы еще, увидишь, все на нас спишут, вот попомни мои слова — придется на старости лет кандалами звенеть.

— Мы-то тут при чем⁈ — аж подпрыгнула Евдокия и тревожно оглянулась. — Мы-то в чем виноваты? Она сторожа нанять не хотела, а мы виноваты, за такие-то крохи, что с ее стола перепадали, весь дом на себе тащили.

— Да кому до того дело есть, — гнул свое Захар. — Скажут, мол, хозяйку убили, а ларчик припрятали, а на кой нам тот ларец, коли хозяйка сама мне сказывала, что все в банк свезла и распиской перед носом водила. Я такого стекла и сам наколоть могу, — поднял он с пола пустую бутылку.