Книга Любовь и кабачковые оладьи, страница 17 – Татьяна Луковская

— А почему я вообще перед тобой оправдываться должен? — разозлился Андрей. — Я свободный человек, хочу на рыбалку хожу, хочу купаюсь, хочу в картишки играю, хочу девчонок кадрю. У меня законный отпуск, если кто-то не знал, так я могу напомнить!

Он еще долго что-то возбужденно выговаривал о своем личном пространстве.

— Ты что-то сказал? — вынырнула из душевой Марина с полотенцем на голове. — Душевую долго не занимать? Так я все, проходи, — и обворожительно улыбнувшись, сладеньким голосом добавила, — а то нам еще абрикосы крутить.

— Как крутить? А ты разве…

— Нет, конечно. Я только сахаром засыпала и банки простерилизовала. Куда я без тебя? — и сланцами по дорожке цоп-цоп-цоп.

Не чувствуя рук и ног, Андрюха завалился на диван. «Прекрасный отдых, просто зашибись! Рабочий-подсобник консервного завода!» Сон уже стоял в изголовье, когда с улицы в форточку влетел резкий свист и крики: «Марина!!! Марина!»

— Докрутилась задом! Женихи приехали! — зло крикнул он наверх.

— Я им сказала, что ночью гулять не буду, — отозвалась сверху Маринка.

— Видать не дошло. Придется мне объяснить, — Андрей заспешил к калитке.

За забором слышались звуки ревущих мотоциклов и юношеские ломающиеся голоса.

— Пацаны, че забыли? — вынырнул из двора Андрей.

— Дядь, Марину позовите.

— Маринка — моя чика, поняли? Валите отсюда, пока уши не открутил, — и он с грохотом захлопнул калитку.

За забором недовольно засвистели, взревели моторы и все стихло.

— Сначала им мои абрикосы нужны, потом мою бабу подавай, — проворчал Андрей, поворачиваясь, и столкнулся лицом к лицу с Мариной. — А ты чего выскочила? — смутился он.

— Тебя спасать. Их много, а ты один, а вежливо разговаривать не умеешь, — скрестила руки на груди Марина, она явно все хорошо расслышала.

— Со скалкой на них кинулась бы? — хмыкнул Андрей.

— Попросила бы тебя не бить. Но они хорошие мальчики и так уехали.

— Эти хорошие мальчики меня дядькой обозвали.

— А кто же ты? Тетка? — хихикнула Марина.

— Марин, почему с тобой все так сложно?

— А я в темноте шлепки не нашла, — в полумраке белели босые ноги.

— Сложно и тяжело, — Андрей поднял свое «наказание» на руки и понес к дому.

Он осторожно поставил Марину на порог, но продолжал бережно обнимать за плечи. Сегодня от нее пахло лавандой и немного абрикосовой пенкой.

— А поцелуй меня еще раз в щечку, — прошептал он, наклоняясь к ее ушку.

— Сначала побрейся, я все губы прошлый раз поколола, — хмыкнула Марина.

— Я может бороду отращиваю, — ляпнул Андрей.

— Ну, как отрастишь, приходи, — и Марина, вывернувшись, убежала наверх.

— Свистуха! — крикнул он ей вслед. — Уху-то умеешь варить?

— Ты сначала поймай, — наверху заливисто рассмеялись.

— Поймаю, если удочки прятать не будут.

Удочка спокойно ждала своего хозяина у сарая. Никто больше не покушался на бесценный раритет. Но то ли Маринка наколдовала, то ли рыба пошла бестолковая. Клева не было. Напрасно Андрей пробовал разные наживки, менял глубину погружения крючка и дислокацию засады. Все без толку. Раздосадованным, он начал сматывать снасти. Из камышей вышел уже знакомый печальный дед.

— Как улов? — окликнул его Андрей.

— Да ерунда: щуренок и с десяток плотвичек.

«Сетями таскает. А спиннинг — это так, для прикрытия», — заподозрил деда в браконьерстве Андрей. И тут в его голову пришла блестящая идея.