Книга Любовь и кабачковые оладьи, страница 53 – Татьяна Луковская

— Юр, ты дрыхнещь, что ли? — возмутился Андрей.

— Так ночь же. Демыч, ночью люди спят, если ты не знал, — пустился в философию Юрец.

— Ты узнал, что я просил?

— Узнал и чуть не испортил отношения с Яной, она ничего тебе передавать не хотела.

— Ну, ты же такой дипломат, ты же с умом разведал, да? — не скупился на грубую лесть Андрей.

— Марина приехала домой вся в слезах, прорыдала всю ночь, а утром мать увезла ее к дядюшке, развеяться. Демыч, от тебя развеяться. Ты че ей сделал?

— Психнул и покричал немного, потом отошел, а она уехала.

— Понятно, — сочувственно протянул Юрка. — Короче, вернутся через две недели.

— Две недели?! — Андрей схватился за голову.

«За две недели вернется этот Артем, или еще какойто Семен, Агафон, Иларион подвернется! А она обижена. Закрутит с другим, точно закрутит!»

— Как дядьку зовут?

— Какого дядьку? Демыч, я спать хочу, — жалобно проскулили в трубку.

— У меня судьба рушится, а он спать хочет. Узнай, как дядьку зовут, где живет, адрес.

— Да откуда ж Яне-то знать! Ты вот знаешь, где мой дядя Миша живет?

— В Пензе.

— А дядя Федя?

— А кто это?

— Вот видишь, и она не знает. Андрей, подожди две недели.

— Ладно, пока.

«Дядя, дядя, где же ты дядя? Она говорила, у нее три дяди, многовато. Янка горой за подругу, ясный пень, моему другу не скажет. А интересно, кто у нее еще подруги? Какая-то Наташа под Богучаром? А еще? Надо было расспрашивать, пока возможность была… Римма! Эта, с капкейками и маникюром, чика Стасика! Если она позвонит Марине и все как бы мимоходом расспросит?!» Андрей заснул, полным надежд.

17

С трудом дождавшись выходных, Андрей поехал на дачу. Разомлевший от жары пятничный вечер навевал дремоту. Дача словно заснула, погрузившись в былое, и напоминала присевшую на завалинку старушку. Ветхими казались и давно некрашеные стены, и облезлые рамы, и оббитая по краям бетонная дорожка и только подновленные Мариной перила блестели свежестью. «Помиримся, ремонт начну».

Андрей кинулся проливать подвявшие всходы и даже прошелся тяпочкой в междурядье, выловил из бочки забытый арбуз. «Надо же, не испортился».

— О, приехали, наконец-то! — выглянул из-за забора дядя Гриша. — А я гляжу — жара, поливать надо. Уж хотел через тын шланг перекинуть.

— Работа, некогда было, — буркнул Андрей.

— А где ж твоя? — дядя Гриша окинул бдительным взором дремлющую дачу Деминых.

— К дядьке погостить уехала, — отвел глаза Андрюха.

— Родня — это святое, и моя укатила к сестре в Липецк. Свобода. Может завтра на рыбалку рванем, у меня там прикормлено?

— Нет, дядь Гриш, в другой раз. Угощайтесь, — протянул он арбуз через забор, чтобы подсластить старику отказ.

— Ну, зайди, хоть по рюмашке опрокинем.

Перепев (а вернее переорав) с соседом весь репертуар советской эстрады, на нетвердых ногах Андрей вернулся домой за полночь. Схватив телефон, он без всякой надежды набрал номер Марины:

— Алло, — вдруг услышал он.

— Марина! Марина! — заорал Андрей так, что, наверное, слышно было и на улице. — Марина! Я тебя лю-блю, я так тебя люблю.

— Андрей, ты пьяный? — прилетело изумление, смешанное с разочарованием.

— Немного, по маленькой с дядей Гришей опрокинули. А я твои кабачки полил, наши кабачки, и коту этому наглому сметаны вынес. Он тоже скучает.

— Андрюша, я видела ту фотографию, — Андрей услышал сдавленные рыдания, — я… я желаю вам счастья, прости, что я влезла в ваши отношения… я же не знала, ты поэтому на меня так обиделся, да? Объясни ей, что это я все придумала, как было, только я виновата, — и опять всхлипы. — Будь счастлив.