Книга У Червленого яра, страница 124 – Татьяна Луковская

— Ну, уж нет, — плечиком оттеснила брата от туеса Прасковья, — нас и дома покормят, а кто Якиму еще принесет, некому. Верно же, батюшка?

Миронег кивнул. Михалко надул губы, но канючить перестал.

Сквозь деревья показался просвет. Вот и пасека. Из зарослей выскочил любимец Якима, лохматый пес Репей. Он и вправду вечно таскался по самым непролазным местам и являлся в паутине и колючках. Яким его старательно вычесывал костяным гребнем, таскал на реку купать, но дурной пес снова лез куда не попадя и к вечеру уж принимал прежний разбойный вид.

Прасковья с Михалкой кинулись играть с обрадованным озорником. Миронег махнул им, мол, резвитесь, и поспешил дальше.

Уже у края поляны он уловил заливающийся бубенцами девичий голосок. Миронег притормозил, осторожно развел ветки, заглядывая на поляну.

Яким мерными оточенными движением выкашивал у бортей траву. Рядом легким мотыльком порхала Любава, меньшая Радятовна. Размахивая в воздухе большой корзиной, она рассказывала угрюмому бортнику что-то забавное и сама смеялась над своими шутками. Яким зубром, конечно, не был, но статью удался, в плечах не обхватишь. Миронегу отчего-то вспомнился худенький большеглазый мальчонка на могильной насыпи, и как теперь узнать его в этом крепком большом парне. Любава щебетала и щебетала, Яким, продолжая косить, не обращал на девку внимания. Миронег печально вздохнул.

— Теперь все надо мной станут потешаться, — долетел обрывок девичьих речей, — скажут — говорили же тебе, упрямице, нету там еще грибов. А отчего ж им не быть, коли дождь три дня назад был, и сейчас вон собирается. Как думаешь, Якимушка, будет нынче дождь?

Яким что-то ответил себе под нос.

— А молочка испей, не отказывайся, у нашей козы доброе молоко, — не сдавалась Любава, она нагнулась и подобрала скошенную Якимом веточку душицы. — А я вот возьму, да трав в корзинку наберу. А что, про грибы, то ж я пошутила, а сама вот, за травками ходила, так и отстанут. Отстанут же?

Яким нехотя кивнул.

— Можно я тут пособираю? — ободрилась Любава. — Ой, а пахнет как, медом. Гляди, Яким, это отсюда твои пчелы мед таскают, — девчонка подождала, когда парень перестанет махать косой, и сделала робкий шаг вперед. — Пахнет, ладно так, сладко, — протянула цветок.

Яким выпрямился и посмотрел на беспокойную девку в упор.

— Ну, заболталась я тут. Тебе ж работать надобно, — смущенно протянула Любава, укладывая цветок в корзинку. — Пойду я, покуда дождь не влил.

Она опустила белокурую головушку и пошла быстрым шагом прочь. Яким на миг замер, уставившись ей вслед… и побежал следом, в три прыжка догнал, притянул к себе, жарко целуя…

Миронег отшатнулся, дальше уж было не для его очей, что надобно, отец разглядел.

— Домой, домой! — заторопил Миронег детей. — Дождь вот-вот вольет.

— А Яким? — поднял голову Михалко, бросая чесать серый бок пса.

— А обед? — указала Прасковья на туес.

— Ему уж принесли, а нам спешить надобно, — Миронег потянул Прасковью за руку.

— Да кто ему мог принести? Матушка?

— Принесли, — уклончиво отозвался Миронег, увлекая детей все дальше и дальше.

Пес, крутнулся было следом, но передумал, снова заваливаясь в густой бурьян.

Вот и Бортникова вервь за острым частоколом, ров с земляным валом, как положено. Место лучше бы выбрать повыше, но так уж получилось. Сначала Радята перебрался под бок, за ним еще народ потянулся. А уж как Кряжко, забрав семейство, подался за более сытой жизнью к Рязани, оставив Малую вервь без пригляда, тут и вовсе все решили, что среди лесной чащи, в укромном месте нынче спокойней и, робко спросив Миронега, кинулись вырубать себе поляны и ставить дворы по соседству.