Книга У Червленого яра, страница 66 – Татьяна Луковская

Вместе с тем переяславские одолевали. Один за другим вороножцы падали в мутную воду. Милята держался, но вот его нога неловко поскользнулась, дед упал на колено. Переяславский вой поднял меч.

— Эй!!! — во все горло заорал Миронег, привлекая внимание к себе.

Хаотично движущаяся масса резко замерла, все разом обернулись на крик.

— Петрилка, помочь? — вылетел из камышей Миронег, обнажая меч.

— Да уж не мешало бы, — рявкнул старый соперник.

— К тому, — указал малый воин на Миронега, и уже собиравшийся прикончить дядьку Миляту воин и еще один жилистый отрок рванули к бортнику.

По началу Миронегу было туго, отвык он от меча, может, стоило все же взять привычный топор? Но постепенно рука свыклась с тяжестью, а тело вспомнило заученные с детства движения, и дело пошло лучше. Миронег сумел избавиться от обидчика дядьки Миляты, с жилистым пришлось повозиться, больно умелый вой попался.

Сообразив, что вступивший в схватку богатырь опасен более остальных, малый вожак перекинул к нему еще пару отроков. С жилистым следовало спешно кончать. Миронег рукой выбил в сторону противника россыпь брызг, временно ослепляя врага, и после этого нанес смертельный удар. Вот теперь и с подкреплением разбираться можно, а погибнуть нельзя — там, в камышах, осталась жена. Надо было успеть хотя бы крикнуть ей, чтоб шла к Большой верви, Лещиха бы укрыла, уж что-нибудь да придумала бы еще крепким старческим умом. Но не крикнул, не подумал, полез в чужую драку…

Поддавшись порыву, Миронег поступил опрометчиво, это не его схватка. Ему дела нет, кто из этих будет трясти как яблоньки местные верви. Но как вышло, так уж вышло. Теперь отступать не моги. И Миронег, заражаясь чужой яростью, пошел в наступление, круша всех, кто пытался встать у него на пути.

Теперь редеть стали переяславские, все чаще предпочитая отступать в тень своего корабля.

— Отходим! — понял безнадежность положения малой вожак.

Сеча сразу остановилась. Вороножские не стали преследовать противника, давая уйти. Переяславские вои навалились на нос ладьи, выталкивая ее из песка. Более молодые и легкие влезли на борт, выбрасывая для остальных веревочные сходни. Подхватив убитых и раненых, Глебовы дружинники отчалили восвояси.

— Еще увидимся, — зловеще прокричал малой вожак именно Миронегу.

— Мало наваляли? Так возвращайтесь, — проорал им Петрила. — Ну, теперь и помирать спокойно можно, — улыбнулся он щербатым ртом, — а то стыдно было бы пред Богом предстать, зная, что тебе какой-то бортник навалял.

— С чего это ты помирать собрался? — усмехнулся Миронег, обмывая меч речной водицей.

— Да уж отбегался.

Петрила оторвал руку от бока, из пробитой в брони прорехи потекла темная кровь. Петрила последний раз криво улыбнулся и рухнул в Савалу. Его вои кинулись поднимать вожака.

— Отошел, — осенил себя распятьем Милята.

У вороножских горе, а Миронегу следует думать о своих, верховских:

— Вот вам доля за Малую вервь, — извлек он из калиты серебряную палочку, более не дам, мы уж переяславским уплатили, а выше вервей нет, пусто. Обратно плывите.

— Да не надобно, — смущаясь отодвинул подношение Милята.

Воцарилось молчание, вои растерянно смотрели на мертвое тело Петрилы.

— Ну, чего стоите-то? — видя, что никто не двигается, принялся распоряжаться Миронег, — мертвых сбирайте, на лодью сносите, да костры разводить живей, сушиться надобно, — указал он на луг противоположного берега.