Книга Там, за Вороножскими лесами, страница 24 – Татьяна Луковская

— Липовецкие мы, князей своих ищем! – прокричал Демьян.

— Еще нахлебнички! – недовольно прокричал чей-то рокочущий низкий голос.

— Здесь наши, – обрадованно шепнул Олексич Горшене.

— Не больно ласково встречают, – старый вой всматривался в черную дыру волокового окна^[35].

— Ждите! – крикнули со стены.

Потянулось время. В мертвой тишине ветер доносил только жалобный скрип замерзших деревьев.

— Робша, это ж Робша!!! – разорвал спокойствие веселый крик Ольговского князя. – Да открывайте вы уже!

Тяжелые ворота приоткрылись, выпуская самого Александра. Молодой князь без шапки и кожуха в одной свите^[36] бежал навстречу Демьяну. Олексич, поспешно спрыгнув с коня, тоже рванул вперед. Друзья радостно обнялись.

— Я знал, знал… чуял, что вы живы! Не может Робша вот так погибнуть! Что же вы увели поганых в сторону и деру дали, обманули их, да?

Демьян отрицательно покачал головой.

— Неужто победили? – изумился князь.

— Айдар войско вел, дал уйти, – несколько смущенно ответил Олексич.

— Ты этого брату не сказывай, – Александр тревожно обернулся на городню, – говори, мол, обхитрили ногайцев.

— Зачем? – не понял Демьян. – Я за собой вины не чую.

Тут их перебил звонкий молодой голос:

— Батя, батя!

Это Горшенька меньшой, задыхаясь от быстрого бега, летел в объятья к своему родителю.

— Стало быть, отпустили вас поганые? – князь Святослав мерял широкими шагами горницу.

— Отпустили, – спокойно ответил Демьян.

— И воргольцев отпустили? – Липовецкий князь резко остановился. – И ты биться с ворогами князя твоего не стал? – брови Святослава сдвинулись к переносице.

— Не стал, – ольговский боярин смело смотрел в глаза липовецкому правителю.

— И выпивал с ними, с одного котла ел?

— Пил и ел! – с вызовом сказал Демьян, уже предвидя, что будет дальше.

— Они твою землю разоряют, кровь христианскую льют, а ты с ними пируешь?! Хорош у тебя боярин! – с презрением в голосе, обратился Святослав к брату, тихо сидевшему в углу.

Олексича захлестнуло возмущение:

— Твою землю, княже, тоже разоряют, а ты почему-то здесь!

— Я с ними за то расплачусь, крепко расплачусь, – сжал кулаки Святослав, – а за один стол с ногайцами не сяду, мараться не стану!

Демьян уже открыл рот, чтобы ответить что-то еще (не в оправдание, оправдываться он не считал нужным), но тут из полумрака, отделившись от закопченной стены, вышел человек, ранее незамеченный Олексичем. Незнакомец был лет сорока пяти, среднего роста, но широкоплечий, с намечающимся небольшим брюшком. Одежда богатая, липовецким боярам на зависть. Темно-русые волосы и борода аккуратно уложены волосок к волоску, жгучие угли глаз и тонкие губы выражали усмешку. Держался он как хозяин. «Воевода», – догадался Демьян.

— Дозволь, Святослав Андреич, слово молвить, – и, не дожидаясь разрешения князя, начал говорить. – Зря боярина коришь, он под твою руку двадцать воев крепких привел. Нешто у тебя людей много? Это мне возмущаться надобно – еще два десятка ртов кормить, а тебе радоваться нужно.

— Радоваться, что у меня люди трусливые зайцы, – угрюмо бросил Святослав.

— Я не трус! – щеки Демьяна запылали. – А людей своих по глупости губить не стану. В том толку никакого нет, никого этим не спасти.

— Кроме чести, – презрительно сплюнул Липовецкий князь.