Книга Мой личный Галатей, страница 37 – Татьяна Луковская

— Я Иван-дурак, мне положено.

Ну, как с ним разговаривать? И опять напряженное молчание. «Ну, что же ты доморощенная стерва не начинаешь? Время-то уходит».

— Начинай, — словно прочел ее мысли Иван.

Настя вздрогнула:

— А что начинать?

— Претензии свои, что я не так делаю. Ты ведь для этого меня на променад позвала? — он развернулся, подруливая к перилам ограждения. Девушка встала рядом. Внизу темной тяжелой массой ворочалось водохранилище.

— Почему претензии? — обиделась Настя. — Я просто тебе информацию хотела дать, а ты уж сам решай — нужна она тебе или нет.

— Ну информируй, — Ванька на показ превратился в слух, легкая ухмылка не покидала лицо.

— Понимаешь, девушки отличаются от парней не только физиологией, — Настя стала говорить медленно, тщательно подбирая слова, — они и думают, и чувствуют немного по-другому.

— И начинают очень издалека.

— Ну, давай не из далека. Во-первых…

— Ого, значит и во-вторых будет? — Ванька крутил на пальце кольцо брелока с ключами.

«Ну, надо же, занервничал».

— Во-первых, девушки очень долго и тщательно продумывают свой образ. Прежде чем выбрать какое-то платье, они перемеряют у зеркала не один наряд. Да, в итоге они могут сделать неправильный выбор или ваши вкусы не совпадут… Но можно ведь и промолчать, просто промолчать, никто ведь не заставляет сыпать комплиментами. Одежда, прическа, маникюр — это наши болевые точки, по ним бить нельзя. Это как у ребенка конфету отнять.

— То есть, если она оделась как пугало, я должен радоваться, что рядом с нами ни одна ворона не сядет… О-о, психолог, не надо губы дуть, я чисто теоретически, к тебе это не относится. Ты даже в отцовской фуфайке на речке ничего так смотрелась.

— Не подлизывайся. Во-вторых, девушки хотят, чтобы их иногда просто пожалели. Не подбодрили дурацким смайликом, а просто посочувствовали.

— Поныть с ними, чтобы они еще больше раскисли…

— Да не раскиснут они еще больше! — Настя выбилась из ровного тона. — А заигрывать с другими телками прямо на глазах у любимой девушки, так это вообще свинство!

— С кем это я заигрывал?

— С курицей этой, официанткой! Ты ей глазки строил!

— Я ей?

— Да, и улыбался так приторно.

— Насть, ты меня к официантке приревновала? Мелочь, да ты ревнивица! — Ванька в первый раз нежно обнял ее, притягивая к себе.

Настя начала таять и, наверное, растаяла бы, если бы он не добавил:

— Кому бы еще пойти глазки построить, чтобы ты смешно так поревновала?

— Ну, знаешь, — вырвалась она из сладких объятий, — а угощать девушку булочками, которые другая испекла, так это вообще совести не иметь, здесь даже блюющие смайлики отдыхают!

— В смысле другая? Так вон откуда ноги растут, ты в телефон мой лазила? — Ванька сурово сдвинул брови. — Насть, я не люблю, когда по карманам и по телефонам лазят, даже если это очень симпатичные девушки.

— Я никогда по чужим телефонам не лазила! Больно нужен мне твой телефон! И сам ты мне не нужен! Я все, что хотела сказать, уже сказала, а там живите как знаете, можешь ее хоть каждый день блюющими смайликами заваливать! — она развернулась уходить, но Ванька схватил ее за руку.

— Если ты в телефон не смотрела и эсемески не читала, с чего ты решила, что это «та другая» булки пекла?

— Колька с Юлькой сказали, что ты у Ирки десерт на сватовство заказывал. Вань, пусти. Я знаю, что ты с ней встречаешься, что вы жить вместе собираетесь. Ты сам сказал мне, что ее любишь.