Книга Княгинины ловы, страница 45 – Татьяна Луковская

— А вот и наш полуночник, проспишь все! - пошутил Пахомий.

— Так что ж не разбудили?

— Пока не просушимся, все равно не поедем.

— Дорогу сильно развезло?

— Да телеги должны пройти. Садись, каша стынет. Сегодня Гордей варил, есть можно.

Жидятко бросил недобрый взгляд на Пахомия. Димитрий подсел к котлу и тоже спешно заработал ложкой.

— Слышал, что Чурила рассказывает? С дозора менялся ночью, мимо лошадей шел...

Ложка Димитрия замерла на полпути.

— Так вот, идёт он и видит, какой-то молодец девку тискает, ей Богу. Ты представляешь, вот ведь шустрые, и дня не прошло, а уж милуются!

— А кто ж такие? - осторожно спросил Димитрий.

— Да темно было, - отозвался Чурила, - лиц не разглядеть, но девка была, точно говорю. Должно Забава, холопка княгинина, уж больно веселая, так глазами и стреляет.

Димитрий успокоился и снова стал есть.

— Так вот, - опять продолжил Пахомий, видно было, что ему самому хочется рассказать историю Чурилы, - начал этот ухарь девку мять, а потом как завалит ее на траву и...

— Да не было того! - выкрикнул Димитрий. Все удивленно оборотились к нему.

— Не было того, - уже тише повторил он. - Я тоже к лошадям ходил, так видел их, целовались они да и все.

— И я такого не говорил, - обиженно глянул на Пахомия Чурила, - тискал он ее, а потом, видать, полез, куда не следует, так она ему так по уху съездила, ажно искры в темноте засверкали. Я думал: голова отлетит. Врезала - и бежать, вот и все. Дальше я не глядел: спать пошел.

— Вот и я говорю, - как будто самому себе возразил Пахомий, - разве ж у девок чего допросишься. Бывало, стоишь, обнимаешь, вся она прямо размякла у тебя в руках. Ну, думаешь, и ей того хочется. Только подол начнешь задирать, а она нырь от тебя и бежать - только пятки сверкают. И не угонишься. Помучился я так, помучился и пошел к отцу в ноги падать, мол, жениться хочу, ажно мочи никакой нет. Так он, помнится, еще и сватов не хотел засылать, мол, неровня она нам. Сам князь Андрей, царствие ему небесное, отца уговорил. Зато потом... - и Пахомий мечтательно закрыл глаза, - в общем, третьим уж на сносях, живот круглый, должно, девка будет.

— Дома-то не бываешь, когда успеваешь? - подзадорил Вышата.

— Дак, то дело не хитрое, много времени не надобно. А вот все равно интересно, кто ж тот кметь был, что с девкой миловался . Когда сговориться-то успели?

— А у кого ухо красное, тот и миловался, - Вышата лукаво посмотрел на Димитрия. По насмешливым глазам воеводы было видно, что он уж точно догадался, кто и с кем у коней был.

Димитрий с трудом удержался, чтобы не схватиться за левое ухо. «А вдруг взаправду красное? - запереживал он. - От насмешек Вышаты тогда уж точно не отбиться». Тут он увидел Елену, она с Добронегой и девками шла от реки, в руках у них были холстины: ходили умываться. На голове у княгини теперь был повойник [7] из зеленого сукна, его очелье мягко сверкало мелким бисером. «Еще краше, чем в убрусе», - вздохнул он про себя.

Пока готовились в дорогу, Димитрий несколько раз под разными предлогами прошелся мимо костра Елены. В первый раз вежливо раскланялся с княгиней и Добронегой, спросил, как спалось. Елена стала пунцовой от смущения и ничего не смогла ответить, она терялась под его горячим взглядом. От гордой и заносчивой девицы не осталось и следа. И ему это было приятно: «Вон ты какая, грубостью тебя не возьмешь, а от поцелуев-то робеешь!»