Книга Терновый Демон, страница 18 – Виктория Олейник

Есть чувство, что меня обманули. Пентаграмма осталась девственно пуста, и ни сгустившийся сумрак, ни взметнувшиеся вверх огни свечей не помогли призвать Леодария на беседу. Кровь капала на пол, рана на ладони отказывалась затягиваться. Я сжала запястье, щедро обагрив рисунок кровью. Все равно не помогло.

Дело в одежде, серьезно? Помявшись, я неохотно завела руки за спину и щелкнула застежкой лифчика, обнажаясь, как следует. Грудь всколыхнулась от моего тоскливого вздоха. Интересно, а в условия высшего демона секс не входит? Вот бы не желательно… об этом я как-то не подумала, когда все это затевала.

— Витаэле, — прошептала я снова начало заклятия. Развернувшись к книге, поставила на постамент ладонь так, чтобы не заляпать все кровью и... насторожилась, уловив из темной комнаты странный звук. Будто кто-то звякнул блюдцем и с удовольствием отхлебнул из моей чашки!

Чувство чужого наблюдения заставило резко обернуться... Вот чер-рт!

— А как же обнажить чресла, Айлиа? Это, чтобы ты знала, нижняя часть, вовсе не верхняя… я не ошибся в имени? — лениво уточнил мужчина, с удобством разместившийся за столиком.

Он был в темной рубашке, расстегнутой на идеально-гладкой груди, и черных кожаных брюках. Взгляд прищуренный, пальцы брезгливо держат чашечку недопитого кофе, во всем облике насмешка.

Он был красив... как и ночью! Темные волосы опускались ниже плеч, это странным образом придавало ему мужественности. Взгляд проникал в самую душу, чересчур проницательный, чересчур цепкий... все в нем казалось хищным и опасным, словно мужчина понимал, что мир и так лежит у его ног.

Эта раздражающая уверенность настораживала; от него исходили сила и власть, равнодушие и циничность. Он умудрялся смотреть сверху вниз, даже не поднимаясь со стула.

Но вовсе не это заставило меня резко стиснуть злополучный листок бумаги. От неожиданности дыхание прервалось, а от взгляда мужчины, с предвкушением скользнувшего по груди, к щекам прилила кровь. Он смотрел так, словно моя нагота доставляла ему особенное удовольствие. Этак… по-мужски. Будто с трудом сдерживался.

Я прерывисто вдохнула, вспомнив вчерашнюю ночь. Низ живота сладко и требовательно затянул; организм подводил меня без моего на то осознанного желания. Внизу все увлажнилось от одного его взгляда, и, казалось бы, зелье тысячу раз должно было выветриться!

Но, видимо, нет, раз я по-прежнему испытывала целую гамму возбуждения. Я резко дернула с кровати какое-то полотенце и прижала его к груди, скрываясь от мужского взгляда, как самая праведная монашка. Впрочем, монашка из меня получалась из рук вон порочная.

— Айлиа. Ты думаешь, я что-то не видел? — позабавился мужчина, выгнув бровь, и наконец-то посмотрел в мои глаза. — О, поверь мне, дорогая… я успел рассмотреть все… и даже больше, не так ли?

— Черт бы тебя, — с досадой выдохнула я, плавясь свечкой от каждого его слова, каждого взгляда. И особенно от напоминания о том, что он стал моим первым мужчиной.

Уж точно не только рассмотрел! Я бы сказала, исследовал… внутри… сладко, ритмично, умело… вбивая меня в подушки и срывая с моих губ стоны… зачем только вспомнила? Желание стало настолько сильным, что вызвало почти боль. Какого черта он на меня так действует?!

— Я тебя не приглашала! — воинственно огрызнулась я, заметив, как довольно сузились глаза наместника. Даже стоя на расстоянии, я чувствовала возбуждение мужчины. Острую похоть, захватывающую меня.