Книга Княгиня-служанка. Берегиня рода, страница 47 – Дия Семина

Она провела меня по тёмному коридору, показывая всё, что нужно знать для жизни, но дверь в коморку открыть не позволила.

Ужасно, что я только появилась здесь, а она и ей подобные уже навесили на меня клеймо. Да поди ещё какой-то деве из дворянской свиты шепнут, что я перед Григорием кручу хвостом, как последняя девка.

Не успела начать работу, не успела поселиться, как получила первую острую шпильку. И отмыться или переубедить кого-то, что я не такая — невозможно. Про немую можно говорить что угодно.

Мы спустились на этаж ниже. Я так и таскаю с собой большой узел с вещами. Степанида первая вошла в другой просторный цех, бесцеремонно наклонилась в миниатюрной женщине, сидящей за большими пяльцами, и начала шептать на ухо, поглядывая и кивая в мою сторону.

— Немая?

— Да, но грамотная, поосторожнее с ней, доносить точно буде своему полюбовнику. Говорит, что вышивать умеет. Мой тебе, Домна Пантелеевна, совет, посади её от греха куда подальше, дай большую работу и забудь.

Домна тяжело вздохнула. Видно, что она не такая пакостная натура, как Степанида, но всё же к совету ключницы прислушалась.

— Посажу, но надо бы посмотреть, на что она способная, большую работу дать просто, а ежели она её испортит, то отвечать мне?

— Ой, Домнушка! Я тебя предупредила, поосторожнее с ней, а там сама решай. Мне ни она, ни её горести неинтересны. Всё пойду, а то давно пора горничных пристроить. Только порядки в прачечной навела. Так, теперь вот остальное…

Степанида подняла голову и прошла мимо меня, как королевна, перед батрачкой. С этого момента я стала проблемой Домны, с другой стороны, я даже обрадовалась этому. Показалось, что в швейном цеху женщины поспокойнее, да и тише.

— Ну, показывай, что умеешь?

Она не собирается мне ничего давать, думала, что я свою работу принесла, а у меня нет. Пришлось быстро пристроиться на лавке, достать свои пяльцы, свой же небольшой отрез ткани вставить, выбрать новые нитки и начать вышивать. Молясь, только бы не забыться и не показать свою странную способность к магическому рукоделию.

— Пристроил девицу? — князь уже в седле, и ждёт, когда Григорий отвяжет своего буланого коня от коновязи.

— Да, но неспокойно мне. Сейчас отъедем, и я вам кое-что покажу…

Конный отряд довольно быстро выехал за ворота крепости, и пока дорога спокойная, без привычной суеты, Горячев достал из-за пазухи небольшой серый листок бумаги, сложенный вчетверо, развернул и протянул князю.

— Вот. Это всё только что Василиса написала. Вас это не удивляет? Если отбросить моё к ней доброе отношение, и назвать происходящее своими именами, то она самая последняя батрачка, не удивлюсь, если сегодня узнаю, что она рабыня подлого семейства. А сбежала потому, что её прекрасную косу хотели под корень остричь, да своим невестам вплести на смотрины. Это я к тому, что такая дева — вот так писать ровненько и красиво, да и грамотно не сможет. Это же годы науки. Годы! Непростая она, Василиса, видать, что одарённая. Но не юродивая, и не блаженная. Разумная очень, и не кажется ли вам странным, что она только сейчас такой стала. И больше скажу, такая разумная дева, да грамотная, не стала бы терпеть издевательства. Я её в день похорон встретил на дороге, это сейчас она отмылась да приоделась. А до этого была в лохмотьях, какими и срам уже прикрыть невозможно. Из жалости окрикнул, она мне и ответила, очень складно. Ну я подумал, что она дочь какого-то ссыльного или знатного преступника, может, пешком от ссылки сородича добиралась к вам челом бить. А оно вон как всё вывернулось…