Книга Я не злая мачеха! Воспитать наследника Тьмы, страница 4 – Ianluv

После ванны я обработала его раны какой-то мазью, которую Грета принесла из аптечки. Мальчик вздрагивал, когда я касалась ссадин, но не издавал ни звука. Эта его тишина пугала меня больше всего. Дети должны плакать, когда им больно. Дети должны жаловаться. Если ребенок молчит, когда ему больно — его дух уже начал ломаться.

Я уложила его в свою огромную кровать.

— Госпожа... — подала голос Грета. — Но... это ваша постель. Позвольте мне отнести лорда Леона в его комнату в восточном крыле.

— В ту дыру, где гуляют сквозняки и крысы размером с кошку? — я подняла бровь. Память Серафины услужливо подсказала, где именно жил ребенок. — Нет. С этого дня Леон будет спать здесь. Рядом со мной.

Я увидела, как у Греты отвалилась челюсть. Слуги переглянулись. По замку завтра поползут слухи, что герцогиня окончательно сошла с ума.

Ну и пусть.

Я легла рядом с ним, прямо поверх одеяла. Леон замер, превратившись в натянутую струну. Он лежал на самом краю, боясь пошевелиться.

— Спи, Леон, — прошептала я, глядя в окно, где на темном небе проступали чужие звезды. — Я не знаю, как я здесь оказалась. И я не знаю, что сталось с той женщиной, которая была здесь до меня. Но я обещаю тебе: пока я дышу, ни один волос не упадет с твоей головы. Никто не посмеет тебя обидеть. Даже я сама.

Мальчик долго не засыпал. Я чувствовала его настороженное дыхание. Но тепло камина и полный желудок в конце концов взяли свое. Его дыхание выровнялось, стало тяжелым и глубоким.

Я смотрела на него и понимала, в какую ловушку попала.

У меня был год. Ровно двенадцать месяцев до того момента, как Аларик Рид вернется с фронта и казнит меня. В книге говорилось, что он ненавидел жену, но терпел её из-за политического союза, пока не увидел, во что она превратила его единственного наследника. Когда он вернулся и нашел сына истощенным, запуганным и искалеченным, его ярость была подобна шторму.

Но теперь... теперь у меня был план.

Я не просто выживу. Я изменю этот сценарий. Я воспитательница, в конце концов! Если я смогла справиться с тридцатью дошкольниками в период эпидемии гриппа и при этом организовать новогодний утренник, то с одним (пусть и потенциально темным) властелином и одним угрюмым герцогом я как-нибудь разберусь.

Моя главная задача — педагогика. Мягкая адаптация, социализация, восстановление доверия. Леон не станет монстром, если у него будет детство. А Аларик... что ж, если он захочет меня убить, ему придется сначала пройти через мой педагогический совет.

Я закрыла глаза, чувствуя, как усталость наваливается на меня свинцовым грузом. Прощай, Земля. Прощай, группа № 4. Кажется, у меня появился новый подопечный. И этот проект будет самым важным в моей жизни.

* * *

Утро началось не с кофе. Оно началось с ощущения пристального, почти физически ощутимого взгляда.

Я открыла глаза и не сразу поняла, где нахожусь. Роскошный балдахин, тяжелые портьеры, запах старины... Ах да. Я в фэнтези-романе в теле стервы-герцогини. Замечательно.

Леон сидел на подушке рядом и смотрел на меня. В утреннем свете он выглядел еще более хрупким. Его синяк на щеке позеленел, придавая лицу болезненный вид. Он сидел совершенно неподвижно, словно статуя.

— Доброе утро, Леон, — я улыбнулась ему самой своей доброй «воспитательской» улыбкой. — Как спалось?