Книга Котенок, дочь медведя или одиночка со значком, страница 19 – Виктория Хорошилова

— Не уверен, я уже слишком большой.

— Заберёт! — сердито заявила Ира брату. Тот её обнял и погладил по головке.

— А куда мы едем? — спросила я.

— В больницу, — ответил офицер. — У тебя, малышка, синяки большие и страшные. И других детей тоже нужно осмотреть.

— А если он опять придёт за нами и захочет забрать?

— Ему это уже не позволят сделать. Его арестуют и посадят за решётку.

— Он, наверное, тоже в больнице, я ему руку сильно порвала когтями, — сказала дяде-офицеру.

— Хм, спасибо, что сказала, малышка.

Мужчина сразу позвонил кому-то и сообщил, что подозреваемый ранен.

— Какую руку ты ему поранила?

Мы дружно задумались с детьми.

— Кажется, правую, — сказал Кевин. — А бил он потом левой. Юля ему выше запястья вену вскрыла когтями.

— Вы слышали? — сказал он в телефон и сбросил звонок.

Возле больницы меня сразу на руки подхватил Дима. Потом присел на корточки и сгреб в объятья Иру с братом. Мальчик обалдел от такого, но не сопротивлялся. Врачи нас сразу осмотрели. Мальчишкам поставили какую-то степень истощения из-за того, что они плохо питались последние месяцы. Меня с трудом уговорили залезть в металлический прибор, который они назвали «капсулой интенсивного восстановления». А мне он был похож на гроб, только побольше и цилиндрической формы.

— Юль, я в таком не раз лежал, — сказал папа Дима. — Он помогает быстрей восстановиться.

После этого объяснения согласилась. Я в нём почти сразу уснула, стоило крышке закрыться. А проснувшись в палате на обычной койке, рядом обнаружила Милу. Она мне улыбнулась и помогла сесть, а потом и переодела меня. После чего подхватила на руки и прижимала так, словно я её родная дочка.

— Тебе не тяжело?

— Ты лёгкая, — она тепло улыбнулась и поцеловала меня в щёчку.

Видимо, лицо у меня было слишком ошарашенным после поцелуя, потому что она весело улыбнулась. В холле больницы нас ждал Дима с Ирой и Кевином. Парнишку явно уже выкупали и переодели и, кажется, даже накормили.

Можно сказать, что жизнь наладилась. У нашей троицы появилась семья. Кевина Дима с Милой усыновили. Оказалось, что у детей от их родных родителей остался дом в соседнем городе. Есть родные бабушки с дедушкой, но те живут далеко и не захотели забирать детей к себе. Молодая семья привела дом в порядок и стала сдавать в аренду, а деньги частично шли на содержание детей и частично откладывались брату с сестрой на будущее.

— А того дядю поймали? — спросила я, однажды вечером, гладя уже большой живот приёмной мамы и ловя толчки будущего брата.

— Да, — сказала она тихо и погладила меня по голове. — Как в садике, а то ты всё время молчала сегодня.

— Нормально. Буквы учили, а я их уже знаю, и мне скучно.

Ближе к рождению медвежонка Дима подошёл к Янушу.

— Скажи мне, может, у меня паранойя?

— Конкретней вопрос задай.

Он утащил коллегу в комнату отдыха.

— Мне порой кажется, что Юля немного странная и словно что-то недоговаривает или скрывает. Она явно умнее пятилетки.

— А ты об этом… Сейчас гляну её даром.

Янушу пришлось присесть, когда он смотрел судьбу котёнка.

— В теле Юли зрелая душа. Она помнит свою прошлую жизнь.

— Это как?!

— Что именно тебе непонятно? В самый сложный момент жизни у ребёнка открылись воспоминания другой жизни. И сейчас она больше думает через призму того взрослого восприятия и опыта. Просто твоя Юля такого страха за свою короткую жизнь натерпелась, что, останься она в сознании пятилетки, мы бы, возможно, нашли бы её труп. А то скорее всего её бы просто закопали под каким-то кустом. Потому просто люби свою взрослую кроху, и со временем её восприятие себя придёт в норму. И ещё купи детям планшеты. У мелкой голова кипит от недостатка информации, причём такой, которой она не спросит у взрослых. Типа: «А сколько мы живём?», «А во сколько в школу идут?» и тому подобное.