Книга Медовый дом княжны Полины, страница 50 – Эва Гринерс

Мы отправились по намеченному ранее маршруту.

— Давайте остановимся на Трезином рынке, - предложил Дима.

А я подумала: «Какое хорошее, правильное название! Памятники пока ещё одним только царям полагаются, да и не ставят их при жизни, а вот имя Петровича уже уважили».

— Там много погребных лавочек, хлебных да калашных скамей и продаж квасов, – продолжал юноша. – Может, съедим по калачу?

Взглянув в просящие глаза девочек, я не могла не согласиться.

Калачи были еще горячими, когда мы, не останавливаясь у роскошного дворца Меншикова, выехали на Васильевскую стрелку. Проскочив длинный фундамент будущего здания Двенадцати коллегий, большой двухэтажный дворец Прасковьи Федоровны, который после переделки станет Академией наук, строящуюся Кунсткамеру, карета оказалась посреди большого пустыря. Мы вышли.

Друзья Трезини были правы. Стрелка Васильевского острова пока не представляла собой того прекрасного места, куда спустя столетия будут стремиться молодожены, чтобы сделать фотосессию и выпить шампанского. Старое неохотно покидало обжитое место. Тут и там стояли косые деревянные домики и просто лачуги, маленькие сарайчики и сараи побольше, наверное, какие-то склады. Поодаль располагались торговые ряды небольшого базарчика. За его лавками вдоль берега теснились хорошие двух- и трехэтажные каменные дома.

— А что это за хоромы? - поинтересовалась Авдотья, смотря широко распахнутыми глазами на все вокруг.

— Это важные персоны понастроили, - ответила ей Настя. - Вон тот дом, что рядом с Каменной гостиной, ну или как его... Гостиным двором... тот - барона Строганова, - принялась она тыкать пальцем. - Тот - графа Апраксина, энтот - князя Черкасского. А рядом дома генеральши Полонской да поручиков Леонтьева и Арсеньева. Там Лопухиных дом, а здесь князь Нарышкин живет...

— Это ты что ж, адреса всех в городе знаешь? - удивилась я.

— Нет, конечно, - засмеялась моя горничная или, скорее, компаньонка. - Да ведь не так много у нас больших каменных палат, чтоб не прознать, кто в них обитает.

— Пойдемте к сходням, поглядим на другой берег? – Предложил юный инженер. - Вы же хотели, Полина Ефимовна.

Я, разумеется, согласилась, и наша экскурсионная группа не спеша направилась к небольшой пристани на самом острие стрелки.

Подойдя к мосткам, мы остановились. Отсюда по белой глади замерзшей Невы была проложена широкая дорога. По ней в обе стороны двигались сани, гружёные лесом, камнем, тюками, мешками, корзинами, коробами и так далее. Куда-то мчались всадники и экипажи на полозьях, неспешно шагали те, у кого не было своего транспорта, и те, кто прогуливался для своего удовольствия. Жизнь на льду была такой же оживленной, как в том месте, где мы заезжали на остров. На некотором расстоянии от стрелки тракт ветвился. Одна ветка уходила к Петропавловской крепости, другая шла левее, к «Городовому острову», как пояснил Митя. Самая же правая дорога вела к красивому двухэтажному зданию возле канала.

— Новый Зимний дворец императора! - торжественно произнес наш экскурсовод.

А по другую сторону канала, на месте памятного мне Зимнего дворца и всего Эрмитажа стояли домишки, похожие на те, что были за нашими спинами. Дальше же, до самого Адмиралтейства была только большая заснеженная пустошь.