Книга Единственная смертная для вампира, страница 42 – Айрин Валери

Лилия осталась одна.

Она пошла по коридору, и её шаги эхом разносились по каменным стенам. С каждой секундой тишина становилась всё более тягучей, почти осязаемой.

Коридор был длинным и узким, с высокими арочными окнами, которые выходили в сад. За ними открывался ночной пейзаж, который завораживал и пугал одновременно.

Ночной сад был похож на сцену из старой легенды. Луна, полная и бледная, висела низко над горизонтом, заливая всё вокруг серебристым, почти призрачным светом. Деревья стояли неподвижно, их ветви тянулись к небу, как руки, молящие о пощаде. Кусты были усыпаны белыми цветами, которые в этом лунном свете казались фарфоровыми — хрупкими, нереальными, словно сотканными из тумана и снов.

Где-то вдалеке ухал филин, и его крик разрезал тишину, как острый нож. Лилия почувствовала, как по спине пробегают мурашки. В этом саду было что-то неправильное, что-то, что заставляло кожу покрываться гусиной кожей.

Она попыталась отогнать эти мысли, но они возвращались снова и снова. Её тревожил план. План, который она строила вместе с Себастьяном. План, который казался таким простым днём, но теперь, в этой ночной тишине, выглядел безумным и опасным.

А что, если он не сработает? — думала она, чувствуя, как внутри поднимается холодная волна страха. — Что, если мы попадём в ловушку? Что, если он уже ждёт нас?

Мысли Лилии прервал голос за окном.

Она вздрогнула, чувствуя, как сердце пропускает удар. Это был не ветер. Не ночная птица. Это был голос — тихий, почти шепчущий, но отчётливый, словно кто-то стоял прямо за стеклом и звал её.

Она медленно, почти нерешительно, подошла к окну. Сердце колотилось где-то в горле, и она чувствовала, как ладони становятся влажными.

В саду, у самого забора, стояла девушка.

Она была невероятно бледной, почти прозрачной, словно сотканной из лунного света и теней. Длинные чёрные волосы струились по плечам, падая почти до пояса. Бледная кожа светилась в лунном свете, и на ней не было ни кровинки — только холодная, почти мраморная белизна.

Но самое пугающее были её глаза.

Они светились в темноте жёлтым светом — как у ночного хищника, как у волка, который вышел на охоту. И они смотрели прямо на Лилию, прямо в душу, сквозь стекло и расстояние.

Лилия замерла, боясь пошевелиться. Она знала, что должна испугаться. Должна отшатнуться, закричать, позвать на помощь. Но вместо этого она просто смотрела на эту странную, почти нереальную фигуру, чувствуя, как внутри поднимается что-то тёплое. Не страх. Не ужас. Любопытство. Что-то, что тянуло её к этой девушке, как магнитом.

— Кто ты? — прошептала она, хотя знала, что её не услышат. Стекло было толстым, и голос был слишком тихим.

Но девушка услышала. Или, может быть, она просто знала, что Лилия спросит.

— Ты в опасности, — прошептала она одними губами. Её голос был тихим, почти невесомым, но он проник сквозь стекло, сквозь ночь, сквозь саму реальность. — Он идёт за тобой. Берегись.

Лилия почувствовала, как по спине пробегает холодок. Внутри неё всё сжалось, и она хотела спросить: «Кто? Кто идёт за мной? О чём ты говоришь?»

Но девушка не дала ей сказать. По её призрачным щекам полились слёзы — прозрачные, как роса, как хрусталь. Они стекали по бледной коже, падая на белое платье, и исчезали, не оставляя следов.