Книга Авдотья Никитична и молодой некромант Вадим Егоров, страница 17 – Айрин Валери

— А‑а‑а, ну вот видишь, а то всё «не могу», да «не могу», а вот и получилось! — радостно воскликнула Авдотья и энергично хлопнула парня по плечу. Её глаза загорелись от возбуждения.

— Дак, а что получилось‑то? — в полном недоумении спросил Вадим, нахмурив брови и глядя на неё с искренним непониманием.

— А то! Ендо не Снегурка была, а самый настоящий мертвяк на твой зов пришёл. Она вся в белом была, потому как, пади, зимой замёрзла, а снегом её запорошило. Вот в этом облике она перед тобой и возникла, бедолага, — объяснила Авдотья, медленно разводя руки в стороны, словно рисуя в воздухе образ призрака.

— Дак, это я призрака выходит вызвал?! – удивленно спросил Вадим, как будто для самого себя. Авдотья промолчала. — Не, понял! А как я в этот раз сделал?! В прошлый все по-другому было. — Растерянно произнес он.

— А, хрен тебя знает! Ладно, давай заедем кое‑куды. Может, там чего найдём про некромантию-то. А то у тебя теория хромает, а практика… — она покосилась на Вадима, — пока что на ощупь.

Авдотья уверенно завела машину. Двигатель заурчал, согревая салон.

Они тронулись в путь. Вадим смотрел, как за стеклом тает силуэт кладбища, а впереди вырастает деревня, полная огней и жизни.

Поздний зимний вечер сгустил краски до сумеречной синевы. Дорога, припорошённая свежим снегом, едва угадывалась в свете фар — только две светлые полосы, убегающие вдаль. Авдотья вела «Жигули» предельно осторожно: под снежной пеленой могла скрываться коварная наледь. Вадим, сидевший рядом, то и дело поглядывал на термометр — минус 12, и ветер усиливался.

Тишину разорвал рёв мотора. Из‑за поворота, словно вырвавшись из темноты, вылетела «буханка». Она неслась с такой скоростью, что снег взметался за ней белым шлейфом. В одно мгновение фургон выскочил на встречную полосу — прямо на траекторию Авдотьи.

Та резко надавила на тормоз, вывернула руль. Машина заскользила, колёса прочертили на снегу дугу, но она удержала управление. В свете фар мелькнуло лицо мужчины за рулём «буханки» — лет 40-ка, с напряжённо сжатыми губами. Рядом — женщина лет 60-ти с удивленно распахнутыми глазами.

И тут Авдотья совершила немыслимое: вместо неминуемого съезда в кювет — молниеносный манёвр. «Жигуль», едва не задев сугроб, плавно съехал на обочину и замер, слегка накренившись.

Вадим выдохнул, провёл рукой по лицу:

«Ну и дела… А Евдокия не промах!» Вадим гневно выругался, обернулся, однако «Буханка» быстро растворилась вдали. Он посмотрел на Авдотью, та на секунду замерев, разрознилась шквалом таких бранных слов, что у Вадима невольно покраснели уши.

В деревенской избе, не могла найти себе места, сорокалетняя женщина по имени Гузель. Плотного телосложения, со светло- карими глазами и рыжими волосами, такой оттенок она получила после неудачного обесцвечивания белой краской. Она была одета в бархатный халат на молнии с цветочным узором.

Взгляд то и дело скользил к часам на стене — стрелки будто застыли, но в то же время бежали слишком быстро. Она металась между столом и окном, то останавливаясь, то снова принимаясь ходить из угла в угол. То садилась на край дивана, то вскакивала, нервно сжимая и разминая руки. Ладони были влажными, а в груди нарастала тупая, давящая тревога. Её пальцы, сами тянулись ко рту — она грызла ногти, обрывая заусеницы, царапая кожу до красноты. Каждый укус сопровождался тихим, почти незаметным всхлипом.