Книга Благотворительница, страница 13 – Наталья Шнейдер

— Попробую разобраться сама, — улыбнулась я. — Угощайтесь, пожалуйста.

Марфа принесла пирожки с грибами, к чаю — пирожки с изюмом и яблоками, сотовый мед и яблочную пастилу. Чиниться Белозерова не стала, взялась за чашку.

Почерк в тетради был одинаковый на всех листах. Не каллиграфический, но вполне разборчивый. Приход. Расход. Обоснование.

Казна, конечно, приют финансировала — но на эти средства можно было прокормить разве что котенка. Денежные пожертвования встречались чаще — и выходило, что именно на них-то дети умудрялись как-то существовать.

Кроме денег, были и поступления другого рода. От такой-то десять аршин полотна. От такой-то три фунта мыла. После благотворительного сбора на нужды сирот — изрядный список поношенной одежды.

Расходы — стандартные. Дрова. Еда. Ткань на одежду и прочие нужды. Обувь. Расходы на похороны.

«Такая эпоха, — попыталась напомнить я себе. — Высокая детская смертность». Не помогло.

Я закрыла тетрадь.

— Софья Андреевна, дамы-благотворительницы делают просто невозможное.

— К сожалению, невозможное нам не по силам. Но по мере наших стараний и с божьей помощью.

Я кивнула.

— Не затруднит ли вас съездить вместе со мной в приют?

— Когда вам было бы удобно?

— Сейчас.

Белозерова поставила чашку на блюдце.

— Анна Викторовна, о визитах попечительниц предупреждают хотя бы накануне. Этого требует тактичность.

— Чтобы к нашему приезду успели замести пыль под кровать и переодеть детей в белые чепчики? — приподняла бровь я.

Она едва заметно улыбнулась.

— Согласна. Однако нелакированная картина может оказаться не слишком приглядной.

— В том и смысл, — пожала плечами я.

— Если вы не возражаете, мы можем заехать ко мне. Елизавета Михайловна на прошлой неделе привезла мне мешок детской одежды, и мои девки как раз закончили ее чистить и чинить. По делу можно приехать и без предупреждения.

— Елизавета Михайловна? Арсеньева? — не поверила я своим ушам.

— Она — одна из постоянных жертвовательниц. И знает, как побудить жертвовать и других дам. — Белозерова улыбнулась. — Говорит, Господь наградил ее скверным нравом для того, чтобы заставить быть вдвойне усердной в богоугодных делах.

— Вот уж никогда бы не подумала, — вырвалось у меня. — Простите, — добавила я опомнившись.

— Думаю, у вас будет возможность самой высказать Елизавете Михайловне мнение о ее персоне, — сказала Белозерова. — Так что не вижу причин извиняться передо мной.

«Сплетни разносить я не собираюсь» повисло в воздухе.

— Но, Анна Викторовна, сделайте одолжение. Прежде чем мы поедем, пообещайте мне, что не будете торопиться высказывать свои выводы при смотрительнице. Я знаю ее давно и знаю, как с ней говорить.

Еще одна, значит, со скверным нравом, дарованным специально для усердия в богоугодных делах. С другой стороны, на казенное жалование, конечно, находится очень много умных, трудолюбивых и ответственных людей.

— Обещаю, Софья Андреевна.

Кучер слез с козел и постучал в калитку. Из сторожки высунулся мужичок в треухе, увидел Софью Андреевну, перекрестился и потащился отворять.

— Здравствуй, Прохор, — кивнула ему Белозерова, проходя.

— Здравия желаю, барыня.

На меня он посмотрел с любопытством, но без удивления. Видно, попечительниц через эти ворота за последние годы прошло достаточно, чтобы не теряться при виде новой.