Книга Благотворительница, страница 61 – Наталья Шнейдер

А не эта болезнь — так что-нибудь еще. Это как с ремонтом: первоначальную смету рекомендуется смело умножать на два, а потом накидывать еще четверть на непредвиденные расходы.

Но по крайней мере становилось очевидно: благотворительных заплат на приют больше не хватит. Однако что с этим делать я пока не представляла.

— Я не уверена, что нам нужно покупать дрова из уже собранных денег, — медленно произнесла я.

— Анна Викторовна, не понимаю вас, — сказала Покровская. — Вроде бы мы все решили.

— Мы решили это до того, как увидели полную картину. — Я покачала головой. — Впрочем, боюсь, она и сейчас неполная. Анфиса Петровна, не могли бы вы показать учетные книги приюта?

— Не смею, милостивая государыня. У меня нет разрешения показывать внутренние дела приюта каждому, кто заинтересуется.

— Вот так, Анна Викторовна, — хмыкнула Арсеньева. — Пока вы достаете кошелек, вы благодетельница. Как только просите показать, куда проваливаются деньги, — уже праздная любопытствующая особа. Однако не соблаговолите ли объяснить нам, почему вы вдруг надумали оставить детей без дров?

— Потому что сегодня второй день Великого поста, — улыбнулась я. — И я подумала, что, возможно, окажется очень уместным, если матушка Евдокия навестит купца Сиволапова и напомнит ему, что было бы весьма богоугодно и душеполезно пожертвовать приюту две сажени дров. А если он вдруг пожелает прибавить третью ради душевной пользы, мы, разумеется, не будем препятствовать его спасению.

Арсеньева расхохоталась.

— Ловки же вы, Анна Викторовна, чужими руками жар загребать.

— Я не погнушалась бы съездить сама, но вы не хуже меня понимаете, какие пойдут разговоры.

— Еще как пойдут, — кивнула Арсеньева. — Значит, вам придется продолжать то, чем вы, кажется, занялись с первого дня в Светлоярске: вносить смуту, расшатывать приличия и давать городу пищу для разговоров.

Я не удержалась — фыркнула.

— Но мне нравится направление вашей мысли, — продолжала она. — Пожалуй, я сегодня же навещу Кузьму Ивановича Прохорова и намекну ему, что душа, может быть, и омывается покаянием, но детские руки — все-таки мылом.

— Я согласна с вами, Анна Викторовна, — сказала Покровская. — Я съезжу к Сиволапову сегодня же. И, говоря о душе, я не забуду сказать, что дрова должны быть сухими, ибо сырые дрова скорее навредят душе жертвователя, чем согреют детей.

— А за простынями и чистым бельем я съезжу к Сумскому, — сказала Белозерова.

Сумский торговал мануфактурой.

— А заодно загляну к Еремееву, чтобы было чем заменить грязную солому в тюфяках.

Логично, Еремеев кроме трактира держал постоялый двор и солому наверняка закупал возами — на подстилку для лошадей проезжающих.

— Но это уже завтра, сегодня будет поздно для визитов, — закончила она.

— Еще бакалейщик с меня, — добавила Арсеньева. — Горох, мука и сухари пригодятся всегда.

— И еще я бы хотела попросить, чтобы кто-нибудь из вас заехал к Шубину за бочками и к Мамонтову за песком и камнями, — сказала я.

— К Мамонтову? — изумилась Арсеньева. — Анна Викторовна, неужто вы решили начать спасение сирот с перестройки мироздания? Или пока ограничимся приютом?

— По бочкам, значит, вопросов нет, так и запишем, — хмыкнула я. — Нет, я не собираюсь перестраивать приют. У меня появилась идея, как сэкономить на водовозах. По крайней мере на той воде, которая пойдет для уборки, мытья продуктов и прочих хозяйственных вещей.