Книга Благотворительница, страница 83 – Наталья Шнейдер

Значит, мне нужно думать, как выстроить систему в обход казны, не превращая при этом в хаотичный сбор милостыни. Тринадцатый том мне в помощь.

Я взглянула на часы. Самое время отправляться к отцу Павлу.

Можно было бы, в самом деле, пройти пешком, но потом я собиралась в приют, так что пришлось ехать.

У водоразбора на Соборной площади змеилась очередь. Люди ворчали. Еще бы им не ворчать. Раньше — подходи и черпай своим ведром. Сегодня — очередь к ведру казенному, на землю его не ставь, бочки мой.

Классическое «хотели как лучше» здесь проявлялось во всей красе, только без продолжения про «как всегда» — пока, по крайней мере. Порядок с водой действительно был нужен. Следить, откуда водовоз берет воду, было нужно. Мыть бочки было нужно. Не давать людям пить из чего попало — тем более. Но стоило придать хаосу хоть какие-то правила, как эти правила немедленно обернулись очередью, ростом цены и совершенно объяснимым народным раздражением.

Хотелось бы думать, что люди привыкнут, как в нашем мире привыкли к досмотру в аэропортах — ворча, снимая ремни и проклиная всех причастных, но все-таки проходя через рамку. Только в аэропорту хотя бы понятно, почему тебя мучают. А здесь попробуй объясни человеку, что он должен платить дороже не потому, что баре совсем обнаглели, а потому, что его поросшая разнообразной флорой и фауной бочка могла отправить половину двора на кладбище.

Но лучше бы, конечно, добавить городу водоразборных чаш. Водовозов. Нормальный надзор. И еще пару сотен лет санитарной мысли сверху. Непонятно только, на какие шиши.

…Евдокия Степановна чаю обрадовалась, как и сахару.

— Отец Павел велел проводить вас в его кабинет, — сказала она, поблагодарив. — Не буду вам мешать.

Отец Павел поднялся из-за массивного стола, благословив меня, указал мне на кресло, сам сел в другое, стоявшее не напротив, а как бы углом. Как в кабинете психолога. Только вряд и у психолога пахнет ладаном и восковыми свечами.

— Рад видеть вас, Анна Викторовна.

— И я вас, отче.

Я села, аккуратно устроив на коленях руки: они часто выдают хозяйку куда быстрее, чем лицо. Особенно если хозяйка не до конца понимает, зачем пришла: за советом, за разрешением жить, за справкой о собственной человеческой природе или просто к человеку, который уже позволил подойти близко к неприличной правде, и не побежал за осиновым колом.

Отец Павел внимательно посмотрел на меня.

— Вы ко мне побеседовать о приюте, Анна Викторовна? — спросил он. — Или о воде?

— Почему о воде? — моргнула я.

— Потому что о воде сегодня на паперти после службы говорили больше, чем о Страшном суде.

Я вздохнула.

— Кажется, этого следовало ожидать. Не поделитесь ли, что именно говорили — если это, конечно, не нарушает тайну исповеди.

Он прищурился.

— Не нарушает. Говорят, власти чего-то недоброе удумали. Ковши казенные на цепях повесили, ведра на землю ставить не велят. Водовозы ворчат: крышки им к завтрашнему дню подавай. Один старик уверял меня, что прежде вода была общая, а нынче ее, по распоряжению начальства, сделали барской.

Я невольно фыркнула.

— Барской?

— Именно. Видимо, барская вода отличается тем, что за нее дерут лишнюю копейку и велят еще бочку мыть. Народная мысль вообще богата на открытия, особенно когда кошелек легчает.