Книга София: тернистый путь феи, страница 33 – Мари Мэй

Летнее тепло окутало округу, трава изумрудным ковром расстилается под деревьями, слегка покачиваясь на ветру. В кронах деревьев от палящего солнца укрылись птицы, их голоса сливаются в нежную мелодию, под которую танцуют ветви, в такт хлопая листвой.

Я заворожённо смотрю по сторонам, мне так хочется выйти из кареты, пробежаться босиком по полю, полежать в только что скошенной траве, нарвать букет из полевых цветов, сплести венок… И вот мы проезжаем мимо горбатого мостика, переброшенного через извилистую речку. Он слегка покосился на один бок, будто старушка, опирающаяся на клюку. Деревянные перила выцвели от времени, а дощечки, по которым каждым день ходят люди, наоборот, потемнели. Рядом стоит дуб-великан с огромным дуплом. Его тень шатром раскинулась над водой, и лучи солнца, насилу пробившись сквозь плотную занавесь листвы, золотистыми зайчиками скачут по темной глади прохладной воды. Смотрю на этот мостик и думаю: мне нужно сюда вернуться. А почему? Я и сама не знаю! Кажется, меня кто-то здесь ждет!

Вдали показалась мельница, мы подъезжаем к деревеньке. Везде и повсюду, докуда только видит глаз, раскинулись разноцветные палатки и шатры. Со всех соседних деревень и близлежащих городов собираются продавцы и покупатели. Телеги и повозки, груженые тюками, сундуками и ящиками съезжаются со всех сторон. Шум, смех, голоса — все сливается и перемешивается, становясь единым целым, что зовется ярмаркой.

— Подходи, покупай! У меня лучший товар! — слышу со всех сторон.

Глаза разбегаются! Здесь глиняная посуда, там деревянные поделки, украшенные резьбой, разнообразные явства, хлеба и булочки, колбасы. На другой стороне лотки ломятся от безделушек, бус, браслетов, сережек. Я бегаю от одного лотка к другому, хочу что-то спросить, но тут же отвлекаюсь. Дорогие ткани, разложенные на лотках, поражают своей красотой и изысканностью. Правда, я видела и более дорогие в доме мадам Ивонн, но все там было пропитано холодностью, страхом и неестественностью. Все там было каким-то ненастоящим, будто фальшивым.

А здесь все сверкает при свете солнца, так и хочется набрать в котомку всякого добра. Но, едва заглянув в маленький кожаный кошелечек, понимаю: с моими деньжатками не разгуляешься! Моих скромных накоплений, припасенных еще с времен обучения в пансионе, когда я шила для девочек, которым родители давали деньги на мелкие расходы, почти ни на что не хватит! В доме мадам Ивонн я проработала три недели за харчи и рекомендации. Отпустив меня, мадам не удосужилась заплатить мне и дырявого гроша. А я и не просила. Была рада, что смогла уйти оттуда целой и невредимой.

Купив пару катушек ниток, красивые пуговицы и тесьму, понурив голову иду в сторону экипажа мадам Айрин. Там слуга уже уложил тюк поверх сундука. По всей видимости, покупки мадам были весьма удачными.

Заметив, что мое настроение изменилось, а точнее, совершенно испортилось, мадам вопросительно смотрит на меня. Я-то думала, посмотрю, полюбуюсь, вот и все… Ан-нет! Купить ведь что-нибудь хочется!

— Софи, в чем дело? Тебя кто-то обидел?

— Нет, мадам, просто… — и пожав плечами, показываю пустой кошелечек.

— Ах, Софи! Мы еще не платили тебе жалование. Какая несправедливость! Я должна была подумать раньше, до того, как пригласить тебя… Можешь купить все, что захочешь, Софи! Это мой подарок! А домой приедем, решим вопрос с твоим жалованием. Ты у нас уже почти месяц.