Книга Барыня Друидка 2, страница 12 – Елена Шатилова

— А она что говорит? Согласна уехать из дома, выйти замуж, на кого Семён укажет? Он же просто её продать хочет, как и других!

Судя по лицу, Олег понимал.

— А сейчас она только о вас и говорит, о ваших занятиях, о том, какая вы замечательная…

— Я пообещала и продолжу с ней занятия. Но Семён не отстанет, на кону десятки тысяч, — понимаю, что это преувеличение, и я не представляю, сколько стоят одарённые, но боюсь, что ошибаюсь только в первой цифре, там действительно суммы десятками тысяч исчисляются.

У кузнеца желваки заходили, но по выражению лица я поняла, что не в озвученной сумме и не самом факте продажи дочки дело.

— Ему есть чем на вас надавить… — это был не вопрос. Говорить о том, что меня не волнуют грешки передо мной, верней перед семьёй Милославских, не стала, не поверит, здесь все повязаны в махинациях бывшего управляющего. — Я могу сделать так, что он не тронет Глашу. Мы с ней сейчас же поедем к верификатору.

После разговора с ключником я была уверена, что заключение верификатора здесь имеет вес даже больше, чем паспорт. И пока его нет, маг не является настоящим. Вопрос, почему Олег не сделал его для дочери, ведь у неё дар уже пару лет точно есть?

— Вы согласны? — задала вопрос, видя, что он почему-то сомневается.

Неожиданно дверь открылась, и на пороге появился Степан Иванович. Увидев наши озабоченные лица, закрыл дверь.

— Что случилось? — староста переводил взгляд между нами.

А я поняла, что вот сейчас расскажу суть опасений и он встанет на мою сторону, ведь по-другому быть не может.

Так и получилось. Кузнецу пришлось сделать выбор между весомой для него фигуры Семёна Марковича и мной. Уже через двадцать минут на улице появилась взволнованная Глаша, которой ничего толком не сказали.

В Петровск нас отправился сопровождать Степан Иванович. Только заехали в усадьбу за моим паспортом. И, когда я взяла его в руки, сразу поняла, почему Олег с Глафирой не были у верификатора. Просто нужен заявитель или поручитель, пока не знаю кто, с документом, а для крестьян получить его практически невозможно, там море условностей и прежде всего отсутствие долгов перед хозяином. Да и нет постоянного документа, как в моём случае. А как я знаю, Семён Маркович умудрялся держать в должниках даже зажиточные семьи, тем самым регулируя им свободу.

Мы буквально понеслись в Петровск. Я молила Бога, чтобы всё получилось, ведь боюсь, что вернись мы не с чем, то второй раз Олег не отпустит дочь. У него какое-то хроническое недоверие людям, видно, не раз обжигался по жизни. Да и под свои принципы прогнулся только под давлением старосты.

Снег на дороге уже начал таять, а с учётом того, что нового не выпадало уже несколько дней, то кое-где появились участки земли, скоро начнётся распутица и передвигаться станет сложней. Опять вспомнился Александр, была надежда, что его это задержит. Всё-таки было небольшое чувство вины за то, что бесстыдно воспользовалась его порывом мне помочь.

Несмотря на то что местами было скользко, мы держали хороший темп, лошади сами справлялись со сложностью дороги.

По дороге я рассказала Глафире, куда мы едем, её нехило так начало трясти, и даже слёзы потекли.

— Ты что, дурёха, испугалась? Екатерина Фёдоровна благое дело для тебя решила сделать, мага настоящего, а ты в слёзы, — Степан поравнялся с ней и успокаивал.