Книга Барыня Друидка 2, страница 95 – Елена Шатилова

— Насчёт пополнить, тут всё просто. Так же как отдаёшь, только втягиваешь в себя.

— Пробовала, не получается, не чувствую, — ученица сделала страдальческое лицо.

Расспрашивать, почему не получается, смысла не было, потому что не видит. Скорей всего в школах и университетах их тоже через изнеможение учат. Когда организм на пределе, он включает различные механизмы.

— Ты опять пытаешься охватить всё…

— Я пробовала представлять кружку, но вода молчит.

— Давай сделаем так. Росу помнишь? — кивок. — Туман помнишь? — кивок. — Всё это не только вода, но и энергия твоей стихии. Представь, что вот этот поток окутан туманом, плотным, как вата, искрящаяся и сладкая, как пена на квасе вся из пузыриков, — плела, что на язык шло, ловя эмоции Глаши. — А теперь представь, что ты её всасываешь ртом, вот резко, с хрюканьем.

Девушка рассмеялась, как и мужики. Ученица подошла к воде и стояла какое-то время, чуть склонившись. Потом реально хрюкнула. Рассмеялась и ойкнула.

— Пальцы закололо, как от мороза! — она повернула ко мне ошарашенное лицо. — Тепло-о. О-о!

— Так, стоп! — не знаю зачем, но остановила её. Честно, я даже не в курсе, бывает ли передозировка.

Глафира встряхнула головой и посмотрела на меня счастливыми глазами, немного безумными.

— Молодец! Ты сокровище, а не ученица. Но давай договоримся. Это занятие проводить только над кружкой воды, родник — слишком сильный источник.

Девушка как болванчик закивала.

Так, теперь за работу. Меня беспокоило то место, которое при запуске родника нам пришлось обходить. Решила его выровнять. Ведь лучше сделать подконтрольно, чем ждать обрушения, а это в конечном итоге произойдёт.

После диагностики я сразу поняла, что делать. Расширили место подъёма, это позволит проще входить воде, а дальше пошли увеличивать диаметр самого русла, медленно, но двигались.

Провозились больше трёх часов, пришлось позволить Глаше пополнить запасы энергии от родника, так как она истощилась.

Вокруг нас, верней на подходах к источнику, собрались люди, но никто не возмущался, по крайней мере, не было слышно. Там были не только деревенские с вёдрами, на подъезде, на дороге стояли пара солидных мужчин с лошадями. Они не уезжали и следили за нами, я то и дело ловила их взгляды на себе.

Родник во время чистки вёл себя капризно, плевался и даже рычал, так эхом отдавались камни, которые мы выколупывали для выравнивания русла. Но в итоге он буквально запел, звонко выливаясь в каменную чашу. Это услышали все.

Этот звук ознаменовал истинное возрождение Устиновского родника.

Мы с Глашей встали, и теперь я первая умылась и перекрестилась. Отойдя, позволила это сделать моей группе.

И потянулась вереница из людей за водицей.

Была уверена, что те двое мужчины подойдут, так и получилось. Оставив лошадей чуть в стороне, они направились ко мне. Я не стала отходить от своих людей, просто обозначила своё внимание поворотом к ним всем телом.

Они были похожи, но не как отец и сын, разница в возрасте невелика, скорей браться. Заговорил старший.

— Разрешите нам представиться, Афанасьев Сергей Игнатьевич, мой брат Дмитрий Игнатьевич, — мужчины приветственно поклонились.

— Милославская Екатерина Фёдоровна, — меня некому было представить, так что сама.

— Рад знакомству. Наша матушка, покойная, очень любила бывать в вашей усадьбе, всё вспоминала прекрасные персики и этот источник. Очень жаль, что она не дожила до столь прекрасного момента.