Книга Дважды попаданка, или нити судьбы, страница 26 – Хелен Гуда, Агния Сказка

— Одного не хватает. Надень королевскую брошь. Ту, что тебе вручили. Это будет знак уважения и… понимания.

Его слова висели в воздухе, не требующие возражений. Я молча кивнула. Элис тут же подала ларец. Сапфир, холодный и тяжелый, лег на грудь, чуть ниже ключицы. Его синева, казалось, впитывала весь скупой свет комнаты и отдавала его обратно — ледяным, неживым сиянием. Теперь образ был завершен. Идеальная кукла.

— На торжество прибудет принц Казимир, — продолжил отец, поправляя собственный манжет. Он говорил ровно, но в его голосе слышалось напряжение охотника, уже видящего добычу. — Ты будешь рядом с ним. Будешь обходительна. Внимательна. Покажи, что ты умна, но не умничай. Красива, но не вызывающа. Ты поняла меня?

В груди что-то ёкнуло — острая, отчаянная надежда.

— Отец, — начала я осторожно, глядя на его отражение в зеркале, а не ему в лицо. — Я… я думаю, сам принц не в восторге от этой идеи. В зале для аудиенций… он казался скорее обязанным, чем заинтересованным. Может быть, не стоит давить там, где…

— Ариана, — он произнес мое имя с такой ледяной резкостью, что я инстинктивно замолчала. Он обернулся ко мне, и его взгляд был уже не одобряющим, а пронизывающим, как стальное жало. — Что ты понимаешь в «восторге» принцев? Его интерес — это последнее, о чем тебе стоит беспокоиться. Он исполнит волю короля. Как и ты исполнишь мою. Воля, долг и целесообразность — вот что движет миром, а не детские фантазии о «восторге». Забудь этот лепет. Твоя задача — быть безупречной. Всё остальное уже решено.

Он отступил на шаг, еще раз окинул меня взглядом, словно проверяя сошедший с конвейера механизм.

— Через полчаса мы спускаемся. Не задерживайся.

Дверь закрылась за ним с мягким, но окончательным щелчком. Я стояла, не двигаясь, чувствуя, как холод сапфира на груди просачивается сквозь ткань, кожу, прямо в сердце. Элис робко приблизилась, чтобы поправить прядь волос, но я едва заметно мотнула головой.

В зеркале незнакомка в серебре и сапфирах смотрела на меня пустыми глазами. Воля. Долг. Целесообразность. Слова отца звенели в ушах, вытесняя шепот о спокойствии и простой жизни. Они строили вокруг меня стены выше и прочнее, чем самые толстые замковые стены. И ключа от этой новой тюрьмы у меня не было.

Полчаса растворились, как дым в холодном воздухе будуара. Я не смотрела на часы, не слышала их тиканья. Я просто стояла, глядя в окно, где ночь окончательно поглотила очертания сада, и пыталась удержать в голове единственную мысль: Это уже не тот путь. Это уже не тот вечер. Но что это за путь и куда он ведет — было скрыто густым, непроглядным мраком.

Дверь открылась без стука. Отец стоял на пороге, его лицо было высечено из гранита нетерпения.

— Ты заставляешь себя ждать, — произнес он сухо. В его тоне не было вопроса, лишь констатация провинности.

— Простите, отец. Я… задумалась.

— Думать ты будешь потом. Сейчас — время действовать. Идем.

Я сделала шаг, и платье шелеcтело, как сухие осенние листья. Проходя мимо него, я спросила, глядя прямо перед собой:

— Матушка будет присутствовать? Она жаловалась на мигрень с утра.

— Несмотря на дурное самочувствие, она будет на своем месте, где ей и положено быть, — ответил он, шагая рядом со мной по коридору. Его шаги были твердыми и быстрыми, мне приходилось почти бежать, чтобы поспеть. — И принц Казимир уже пожаловал. Он в главном зале. Твое место — рядом с ним. Не вздумай ударить в грязь лицом.