Книга Волхва для Медведя, страница 33 – Елена Счастная

— Не дразни меня, волхва, — он словно ввинтить хотел взгляд в самую глубину её ответного: прямого и ничуть не испуганного. — И не учи жизни.

Она сама вдруг подалась вперёд — он не ожидал того вовсе. Мазнула жарким дыханием, влив его на миг в горло Медведя. Скользнула мягкость её губ по губам, оставив лёгкую влагу. Они замерли, ещё едва соприкасаясь кожей, не поднимая глаз друг на друга и не отстраняясь.

Медведь очнулся первым — и не нашёлся, что сказать на случившееся или сделать. Просто разжал пальцы и отвернулся, пыхтя, верно, так громко, что Ведана обязательно слышала. Он снял с крюка и свой кожух. Накинул резкими движениями и шапку нахлобучил едва не до самых глаз: так видно будет меньше, что в них сейчас плещется.

— Пойдём, провожу, — буркнул.

И первым вышел из избы.

За всё время, пока шли до оставленной нынче утром Веданой избы, Медведь не сказал больше ни слова. Он просто шёл рядом, как будто нарочно с той стороны, откуда задувало на улицу больше всего. Такой огромный в кожухе, куда могло, верно, две девицы поместиться — за ним и впрямь можно было прятаться, точно за стеной. И казалось порой, что снег до Веданы и вовсе не долетает: всё ему достаётся. Она и хотела что-то сказать, да тоже хранила молчание, то и дело принимаясь покусывать заледеневшую уже губу, словно воззвать пыталась на коже ощущение мимолётного поцелуя, что случился ещё в тёплой избе. Да метель всё ж била в лицо, и вовсе убивая любую память о прикосновениях, кроме холодных лент ветра, что то и дело пробегались по щекам.

Как только дошли до избы, Медведь сразу уходить собрался, но всё ж задержался на миг и повернул голову. Поднял на Ведану тёмный взгляд.

— Завтра сама придёшь или к тебе братьев вести?

— Приду, — она кивнула. — Коли метель успокоится.

— Такая долго не лютует.

И пошёл обратно. Ведана, уже собираясь укрыться в сенях, всё же посмотрела ему вслед, дождалась, как пропадёт он среди посечённого белёсыми вихрями сумрака — и тогда только ступила под крышу, смутно тревожась о том, как староста обратно дойдёт. Ведь, если верить словам Видослава, в веси прочно поселился осколок Забвения. Или то, что породило долгое с ним соседство. Разве могла она подумать, когда в Беглицу собиралась, что следы того, что невольно сотворил здесь Рогл, окажутся столь сильными? Неудивительно, что братьев в той избе порой и навещали кошмары во снах — там остатки силы Забвения, похожие на большую зловонную лужу, кажется, не пропали бы ещё очень долго. А то и довели бы кого до хвори.

Признаться, Ведана сама чувствовала себя теперь неважно. Без Млады бороться с остатками недоброй воли нижнего мира, что с Навьим соседствовал, было непросто. Выматывающе до того, что казалось, будто нутро всё иссыхает. Но лиха беда начало. Источник того, что убило уже нескольких весечан, был не в доме Медведя — к счастью. А вот где, ещё нужно было отыскать. И то, что Ведана увидела в избе старосты, очень сильно её встревожило: потому захотелось убедиться, что с братьями его всё в порядке, что не случилось у них надломов в душе за почти полный кологод, что они дышали ядовитым духом Забвения.

Ведана прошла через избу, вновь развела в полную силу уже погасший в печи огонь. Не должно такому быть в доме, когда некому поддержать пламя в такую метель. Когда пусто кругом, и только обрывки памяти о тех, кто когда-то жил здесь, мечутся от угла к углу. Ведана зажгла ещё и лучины, пытаясь разогнать темноту в хоромине, и села на лавку, бездумно уставившись перед собой. Нет, скорее нужно уезжать отсюда: только бы понять, что творится в Беглице, тихой веси, которая и славна-то была лишь тем, что стояла недалеко от Кирията.