Книга Изменяя космос, страница 101 – Лисса Мун

— Благодарю за оказанную мне честь, – выдала первое наиболее официальное и отстраненное, что пришло на ум.

Аж захотелось шлепнуть себя по лбу и закатить глаза, но я сдержалась.

Верус глубоко вдохнул и протяжно выдохнул, задрав подбородок. Гроза разыгралась не на шутку. Теперь гремело без перерыва, вспышками заливая террасу, зачерняя тени, стирая полутона.

Верус молча разглядывал меня или буйство стихии за моей фигурой. А я пыталась сообразить, как себя вести в этом немом диалоге. Решила развернуться лицом к панораме. Вдруг он хотел сказать еще что-то важное перед тем, как уйти?

Надвигающиеся с огромной скоростью клубы, яркие сполохи, влага – беспорядочное движение! Ощущение бескрайнего трепещущего океана. Такая совершенная музыка рваного ритма! Танец! Обволакивающий, страстный! Непокорные струи в порывах ветра, раскаленные вены, вспарывающие ослепительным электрическим огнем заряженную плотность.

Я обернулась через плечо, чтобы спросить про сезон дождей. Завороженная волшебством момента, решила, что больше нет причины для непонимания. Парня не оказалось.

— Верус? – позвала, выглядывая в гостиную, но он уже ушел.

Вероятно, за шумом грозы я не услышала, как он тихо покинул мои покои. Вздох вырвался сам собой. Что ж, наша странная дружба, как ни крути тяготила обоих. Я не могла ответить ему взаимностью. А он не желал признавать очевидного. Тогда пусть лучше так. Как электроны с разным спином.

Я снова взглянула в глубину разыгравшейся бури, расслабила тело и сосредоточилась на ощущениях. Зрение поменялось, позволяя осознавать большее количество мерностей. Кванты яркого света будто замедлялись, разрешая ощупать себя со всех сторон. Поля выбрасывали мельчайшие частицы, переплетаясь между собой, звуча и резонируя. И я вбирала в себя информацию этого взаимодействия, понимая не логикой, но чем-то большим внутри своего существа, как устроен мир. И до чего сильно мое наблюдение и знание влияло на формирование и свойства всего вокруг меня. До чего гармонично погодное явление вписывалось в тонкие вибрации. Души? Чего-то бесплотного в моем существе? Нет. Всей меня. Той огромной непередаваемой словами вселенной внутри, которая создавала физическую видимость снаружи.

Мраморный зал, где проходили наши встречи с Мастером Сэтерном, с наступлением сезона дождей погрузился в суровое оцепенение. Не было больше золотистых лучей и нежных теплых рефлексов на каменном рисунке. Но появилась зрелая цельность. Будто хмурая погода разрешала проникать в помещение только нужному количеству лучей, не засоряя.

— Все верно, – подтвердил Сэтерн. – Когда мы смотрим вместе, изменение в твоей реальности произойдет лишь с твоего разрешения. При условии, что ты созидаешь процесс. Следи внимательно. Я перестраиваю мрамор в гранит. Но ты не принимай изменения.

Я пыталась сосредоточиться и рассредоточиться одновременно. Расслабиться, напрягаясь. Мозг кипел, логику вышибало. Но я научилась их отключать на время тренировок.

Не принимать. Это не то же самое, что переделать обратно в мрамор. Это просто не верить, что он стал гранитом.

— А теперь позволяй, – скомандовал наставник. – Позволяй моей картине встроиться в твою. Сразу целиком. Это самое сложное, Лика. Не поменять самой, когда ты видишь плавные перестройки. А разрешить себе увидеть другое, ведь визуальный образ – самый сильный якорь, за который цепляется сознание.