Книга Инкуб на сессию, страница 93 – Аника Ледес

— Для моей безопасности? — прошипела я. — А меня спросить?

Инспектор вздохнул. Терпеливо, как вздыхают над несмышлёными детьми.

— Мадам, — сказал он. — Правила существуют не просто так. Их писали не для того, чтобы портить вам жизнь, а для защиты всех участников процесса. Инкуб, испытывающий романтические чувства к клиенту, не может объективно оценивать его потребности. Он будет стремиться угодить, а не помочь. Это снижает качество услуг и может навредить клиенту. Эмоционально, а иногда и физически.

— Мне не вредит, — сказала я твёрдо. — Мне помогает. Он помог мне больше, чем кто-либо за последние три года.

Инспектор посмотрел на меня.

— Вы так считаете сейчас, — сказал он спокойно. — Но через месяц, когда контракт закончится, вы его забудете. А он, если так решит гильдия, тоже забудет вас.

Я замерла.

— Что?

— Стандартная процедура, — пояснил инспектор, поправляя очки. — При аннуляции контракта по причине серьёзного нарушения воспоминания стираются у обеих сторон. Он тоже начнёт с чистого листа. Без груза, без сожалений, без привязанности, которая мешала ему работать.

Я смотрела на него и не верила.

— То есть вы хотите сказать... если нас признают виновными, мы оба друг друга забудем?

— Именно так, мадам. Это гуманно. И эффективно. Никто не страдает, никто не помнит, все двигаются дальше.

— Но это же... — я запнулась, потому что слова кончились. — Это неправильно.

Инспектор склонил голову набок.

— Поверьте, мадам, так лучше для всех.

Инспектор протянул Риэлю бланк и ручку.

— Распишитесь. Копия останется у вас. Заседание комиссии состоится через две недели. Явка обязательна для обеих сторон. Адрес и время указаны в уведомлении.

Риэль взял бланк дрожащими руками. Посмотрел на него невидящим взглядом. Потом расписался — криво, размашисто, не так аккуратно, как обычно. Инспектор оторвал копию, протянул ему, спрятал оригинал в папку.

— Удачи, — сказал он на прощание. — Она вам понадобится.

Дверь закрылась.

Щёлкнул замок.

И в квартире повисла тишина.

Риэль стоял посреди кухни, сжимая в руках протокол, и молчал. Смотрел в одну точку — на стену, где две недели назад красовались дыры от его рожек.

Я подошла к нему. Осторожно, медленно.

— Риэль...

— Не надо, — сказал он тихо. — Пожалуйста, не надо ничего говорить.

— Но...

— Лея, я прошу.

Я замолчала. Стояла рядом и смотрела, как он дрожит. Не сильно, едва заметно, но дрожит. Как лист на ветру. Его хвост метался по полу, выписывая нервные круги.

— Я пойду в душ, — сказал он вдруг. Голос звучал глухо, безжизненно. — Мне нужно... побыть одному.

— Риэль...

— Пожалуйста.

Он прошёл мимо меня, не глядя, и скрылся за дверью ванной. Щёлкнул замок — на этот раз изнутри.

Я осталась одна.

Софи. Черт возьми. Кто просил тебя орать? И почему я не засунула тебе кляп в рот?

Стояла посреди кухни, смотрела на закрытую дверь и не знала, что делать. В голове было пусто. Только одна мысль билась, как птица в клетке: «У нас две недели».

Я опустилась на стул. Потом сползла на пол. Прислонилась спиной к стене и уставилась в потолок.

Из ванной доносился шум воды — Риэль включил душ. Я сидела и слушала этот шум, и почему-то от него становилось только хуже. Он там, за дверью, один. Со своими мыслями, со своим страхом. А я здесь, и ничем не могу помочь.