Книга Темный Владыка, страница 96 – Анна Синнер

— Атхара, сядь уже! - Хинтара усадила сестру на стул и занялась яйцами, которые Атхара нарезала кое-как. Слишком крупно для начинки. - А лучше сходи погуляй. Подыши воздухом и к Лейву загляни. Мне не нравится твоя бледность.

— Я в порядке. У ребенка сильный дар, поэтому я быстро устаю.

— Менталист? Как Каттаган?

— Сильнее… - Атхара положила ладошку на живот, который пока не успел округлиться. - До сих пор не верю, что это случилось. Мы давно пытаться перестали. Дни высчитывать, благоприятные. Эликсиры эти глотать, отвратные. Не пойму, как так вышло. Хинтара, мне жаль. Амаль - девчонка со стержнем. Ее вряд ли что-то способно в этой жизни сломить. Но Соле… Ты ему разбила сердце своим поступком. Подумай до утра. Я тебя прошу. Если захочешь остаться, Бэль примет твой выбор, а я отправлюсь на небеса, когда мой сын появится на свет. Каттаган меня дождется, а что касается Сой’ле, я не уверена… Мальчик рано потерял мать. Каким бы стойким он ни был, твой уход может его сломать. А ему еще носить венец!

Нашла о чем переживать.

— Моему мужу не нужен венец. Атхара, хватит. Ты меня слышишь? Хватит! Свет в безопасности, мрак - тоже. Остановись. Выдохни. У тебя есть замечательный муж, пусть он меня и бесит. Красавица дочь. Стоун. Две внучки! Ты носишь здесь, под сердцем, сына. Отпусти. Ты сделала все, чтобы этот мир процветал. Пришло время уйти на заслуженный отдых. Нянчиться с детьми, любоваться улыбками мужа и сидеть в саду по утрам, читая книжку, а не планируя очередной хитрый ход по спасению мира.

— Ты только что назвала Каттагана замечательным? - щеки сестры тронул румянец. - А как же хам? Грубиян? Неотесанный мужлан? Чудовище со шрамом, на которого смотреть тошно?

В тоне Атхары не было издевки. Да и обиды не было… Она не злилась на Хинтару. За эти гадкие слова, брошенные из зависти и злости, желания задеть и унизить.

— Чудовище со шрамом? Я так сказала? А у тебя железное терпение. Оскорби кто-то Сой’ле, я бы… Боюсь представить, чем бы это кончилось. Будь у него хоть миллион шрамов. Я извинюсь перед Каттаганом. Обещаю.

— Забудь. Он незлопамятный. Давай делать пироги!

Что-то в Атхаре изменилось с момента их последней встречи в Кессарийском Ханстве… Исчезла вся спесь и надменность. Куда-то пропала плавность движений, нарочито ленная небрежность, что сквозила в каждом жесте. Или то была маска, с которой Атхара сроднилась за годы жизни в теле Адрианы Берлейн?

— Дагон нам доверил только начинку, - Хинтара покосилась на бадью с тестом. - А если мы все испортим? Судя по тому, как ты орудуешь ножом, искусство готовки - не твой конек.

— Ерунда. Справимся.

Ага, справились. Как же!

Тесто раскатать - раскатали. Начинку добавили. Щедро. Защипнули краешки красивой косичкой, смазали сверху каждый пирожок яйцом, по совету Накиры, и отправили в печь, где все это добро сгорело, пока они помогали Ита’эль сервировать в саду столы. Уцелел лишь пирог с курицей и грибами, который Атхара поставила в печь последним, и два десятка пирожков с картофелем. Их спас Дагон, примчавшийся на запах гари.

Ужин получился скромным, но угощений хватило на всех. Хотя, на еду мало кто смотрел. Все созерцали небо. Синее-синее! Усыпанное звездами!

Может, мрак и правда оплакивал гибель Гарона? Сына того, кто его породил? И сама природа бунтовала? А теперь он вернулся, милостью Бэль, и половинка этого мира обрела покой? Что бы там ни было - небо радовало глаз.