Книга Цветы для ведьмы, страница 98 – Фиона Моран

Ян посмотрел на кусок вареного мяса, плавающий в жиру в его миске. Запах говядины теперь вызывал только тошноту. В горле встал ком. Он уперся ладонями в край стола и резко встал, выпрямив колени. Тяжелая лавка под ним поехала назад. Ножки громко заскрежетали по чистому полу, оставив глубокую царапину на дереве.

Волхв дернулся, его правая рука метнулась к кожаному поясу, где висел теперь снова нож. Ян не повернул к нему головы — лишь вытянул левую руку, схватил Герду за запястье и с силой потянул вверх. Ее кожа была горячей и липкой от крови. Герда встала и крепко сжала пальцы Яна. Он развернулся спиной к столу и быстро пошел к выходу.

Таиша резко оттолкнулась от стола. Табурет, на котором она сидела, так же с громким стуком упал на спинку.

— А ну стоять! — голос Агаты ударил в спину.

Старуха не встала. Лишь подняла правую руку и с размаху ударила раскрытой ладонью по деревянной столешнице.

— Куда пошла? — Агата повысила голос, ее губы вытянулись в тонкую линию. — Нагулялась, хватит. Внучка волхвы по грязи на коленях больше ползать не будет. Сядь на лавку.

Таиша остановилась на полпути к двери. Ее кулаки сжались. Она повернула голову через левое плечо, посмотрела на дверь, за ручку которой уже взялся Ян, затем перевела взгляд на бабку.

— Сядь, я сказала, — Агата понизила голос. — Разговор есть.

— Мертвые вы уже, — Ян навалился плечом на створку двери. Железные петли скрипнули. Морозный воздух ударил в лицо, заполнив легкие и вытеснив запах жареного мяса. — Гниль вас изнутри жрет, а вы и носом не ведете.

Агата шумно выдохнула воздух. Она подняла руки и поправила съехавший набок платок.

— Иди, Ян. Иди ногами своими с миром. Ты меня услышал.

Ян вышел за порог и с силой захлопнул за собой дверь. Та громко ударилась о косяк.

Он пошел по улице, широко шагая по укатанному снегу. Герда шла рядом. Ян слышал, как она быстро и тяжело дышит через рот.

— Столы от мяса ломятся, — Герда повернула голову, осматривая ровные срубы изб. — А твои люди землю грызут. Чего они… молчат, Ян?

Ян не ответил. Лишь ускорил шаг, чтобы быстрее пройти это место.

— Чего терпят? — ведьма поравнялась с ним, заглядывая в лицо с птичьим любопытством. — Заборы непрям уж и высокие. Если бы твои встали, они бы и голос не подали. Снесли бы ворота, забрали свое. Почему не идут?

— Потому что не всегда было голодно, — голос Яна звучал глухо. Он смотрел прямо перед собой. — Бывают и сытые зимы, Герда. Ближе к Выбору эти, сытые, скидывают с телег то, что самим жрать тошно. Кости с остатками мяса, прелое зерно с жуками, обноски в дырах. И люди на колени падают, рады. Живут, детей строгают, надеются, что и следующая зима будет доброй.

Ян остановился.

Из-за угла высокого дома, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, вышел плотный мужчина. На нем был распахнутый толстый тулуп. Лицо красное, щеки тряслись при каждом шаге. В правой руке он держал за горлышко большую глиняную крынку. Левую руку прижимал к груди, удерживая большой ломоть свежего, белого хлеба с поджаристой коричневой корочкой.

— Когда мор идет или рожь гниет, они просто запирают эти ворота. И всё. Никто не лезет, — Ян говорил быстро, не отрывая взгляда от идущего навстречу мужчины. — Каждый в своей избе думает: «Полезу сейчас, а вдруг обойдется? Или того хуже — не получится? А если начну ломать, так завтра мне ни зернышка не дадут».