Книга Истинная для льва. Трудности оборота, страница 56 – Римма Кульгильдина

С генералом у нас были очень странные отношения. Педантично вежливый, неразговорчивый, искусно скрывающий не только эмоции, но даже эмоциональный фон, он всегда мне казался чёрствым сухарём. За всю свою жизнь я ни разу не видел, как он улыбается.

Я почувствовал, как Лилу замерла и заледенела под пристальным взглядом своего отца.

— Кхм, — кашлянул, чтобы перевести внимание генерала на себя.

Белокрицкий поднял взгляд, и я понял, почему так сжалась Лилу. Смотреть глаза в глаза генералу было невыносимо. Он не смотрел, а сминал волю. Проникал в нутро. Требовал подчинения. Опустить голову и встать на колени, казалось естественным под таким напором. Магия? Ею даже не пахло! Генерал был силён сам по себе!

Я сопротивлялся. Никто и никогда не позволял себе смотреть на меня так! Внутри меня подняла голову незнакомая доселе сила и зверь зарычал, вспарывая пространство невидимыми когтями и защищая своё. Видимо, мой взгляд изменился, потому что в зрачках генерала что-то промелькнуло и он перестал на меня давить. Но взгляд не отвёл.

— Ваше Величество, — обратился он негромко к королю, продолжая смотреть на меня. — Могу я задать вашему сыну несколько вопросов? По-родственному…

— Валяй, — услышал я добродушное разрешение отца.

Смотреть на генерала стало легче. Теперь наш поединок продолжался на равных.

— Ваше Высочество, — обратился Белокрицкий ко мне, — передавая дочь в ваши руки, хочу узнать… готовы ли вы разделить с ней ответственность за вашу совместную жизнь пополам?

Не дав мне ответить и продолжая буравить взглядом, продолжил:

— Элеонора воспитана в почтении к королевскому прайду. Уверен, она захочет сделать вашу жизнь счастливой. Готовы ли вы сделать тоже самое для неё? Понимаете ли, насколько важно проходить вместе, плечом к плечу сквозь все препятствия, которые попадутся на вашем пути? Договариваться, как бы ни было тяжело? Бремя правителя порой невыносимо.

«Учись», — услышал внезапно за спиной шёпот Выскочки. К кому он обращался, было непонятно, пока Ричи не ответил также тихо: «Да пошёл ты».

— Да брось, у них истинность. Она облегчает многие семейные тяготы, — перебил король Белокрицкого.

— Не облегчает, — весомо припечатал генерал. — Истинность ничего не облегчает, кроме физической близости. Все легенды об истинной любви заканчиваются свадьбой и пресловутым «жили долго и сча́стливо». Так вот — долго — да! А сча́стливо она не гарантирует.

— Да как ты смеешь так говорить об истинной любви, солдафон! — не выдержала Сердце магии и рассерженной фурией ворвалась в разговор. — Откуда тебе знать?! Истинная любовь — самое прекрасное, что может быть в жизни. Она питает не только меня, но и сердце и душу оборотня, наполняя магией и силой. Как ты смеешь! — ещё раз воскликнула призрачная женщина.

Белокрицкий неторопливо перевёл взгляд на Сердце магии и прикоснулся рукой к мелким пуговицам на воротнике-стойке. Прошёлся пальцами по застёжке, о чём-то раздумывая, и принялся медленно их расстёгивать.

Он не сводил глаз с Сердца. Внезапная догадка пронзила мой мозг и как заворожённый я наблюдал за его пальцами, ловко справляющимися с пуговками.

— Смею, — уверенно произнёс генерал, оттягивая воротник и показывая старый шрам от зубов над ключицей.