Книга Использованная жена дракона. Дети без имени, страница 85 – Майкл Скофилд

Ирсена стояла в коридоре и думала, что именно так, наверное, начинается не прощение, нет.

До прощения далеко.

Очень далеко.

Но так начинается новая правда: не с красивой клятвы, не с поцелуя, не с внезапного тепла, а с мужчины, который остается за дверью, потому что ребенок, однажды оставленный без имени, боится проснуться и снова никого не найти.

К утру это может не выдержать.

Замок может снова ударить.

Совет может придумать новый закон.

Вейра может открыть еще одну яму под их ногами.

Но этой ночью у наследников была мать.

Был брат рядом с сестрой.

И был отец за дверью, который впервые за шесть лет не ушел туда, где ему удобнее молчать.

К утру у дверей крыла Варр стояли уже четверо стражей.

Двое Ровена, один из внутренней охраны замка и один совсем молодой, с лицом человека, который еще не понял, гордиться назначением или заранее писать прощальное письмо. Саяна, едва выйдя из детской в растрепанном виде, остановилась перед ними босиком и долго смотрела на каждого.

Первый выдержал.

Второй тоже.

Третий отвел глаза.

Четвертый, самый молодой, сглотнул.

— Ты боишься? — спросила Саяна.

— Да, госпожа.

— Меня?

Он покосился на Ровена, стоявшего у внешней двери после бессонной ночи, но ответил все же ей:

— Немного вас. Больше — ошибиться.

Саяна подумала.

— Ошибаться можно. Забрать нас нельзя.

— Понял, госпожа.

— Не понял. Запомнил.

— Запомнил, госпожа.

Она кивнула и повернулась к Ирсене:

— Этот пусть стоит. Он честный и глупый.

Молодой страж покраснел.

Ардан, тот самый, что ругался мысленно, издал звук, похожий на задавленный кашель.

— Не смейся, — сказала Саяна, не оборачиваясь. — Ты старый и тоже честный.

— Благодарю, госпожа, — хрипло ответил Ардан.

— Это не похвала.

— Я догадался.

Ирсена поправила пояс на платье дочери.

— Саяна, стражу проверяют не за завтраком.

— А когда?

— Когда они ошибутся.

— Поздно.

Эймар вышел следом, еще сонный, с деревянной лошадкой в руке. Посмотрел на стражей, потом на молодого.

— Он будет стараться.

Молодой страж почему-то выпрямился так, будто получил высший орден.

Ровен наблюдал за детьми молча.

За ночь он не ушел. Ни разу. Ирсена трижды просыпалась и слышала его шаги за дверью: короткие, ровные, от окна к повороту коридора и обратно. Не для показного дозора. Для того, чтобы ребенок, спросивший вечером «ты не уйдешь?», проснулся в том же мире, где обещание еще держится.

Саяна проснулась один раз ближе к рассвету, открыла дверь, сонная, сердитая, с отпечатком подушки на щеке.

Ровен стоял там.

— Проверяла? — спросил он.

— Нет, — соврала она. — Пить хотела.

Он подал ей чашку воды, которую заранее поставила Мила.

Саяна взяла, выпила половину, посмотрела на него и сказала:

— Пока нормально.

Потом вернулась в комнату.

Ирсена тогда лежала с открытыми глазами и понимала, что «пока нормально» от ее дочери весит больше, чем все клятвы Таргарда.

Теперь Ровен выглядел усталым, но собранным. Белая прядь снова выбилась у виска, и Саяна, конечно, заметила:

— Старый снег совсем устал.

— Старому снегу пора умыться, — сказала Ирсена, потому что если не вмешаться, дочь начнет давать ему наставления по внешнему виду перед стражей.

Ровен посмотрел на нее.

— Умыться?

— И поесть. Ты всю ночь стоял в коридоре. От голодного лорда мало пользы.