Книга Хрупкое счастье понедельника, страница 39 – Дэни Аткинс

Алекс терялся в догадках, сколько версий письма Молли написала, прежде чем подобрала слова, которые он перечитывал, должно быть, уже в сотый раз. Одним из лучших известий для него было то, что Молли работает учителем начальных классов. Это казалось совершенно правильным. Лиза всегда любила детей, и было приятно знать, что ее сердце по-прежнему будет в их окружении.

«Отвечать на письма не обязательно, – говорила ему Джиллиан. – Иногда лучшим выходом бывает закрыть вопрос». Возможно, некоторым семьям только этого и было нужно, но не Алексу. Он ответил уже на следующий день. А неделю спустя Молли написала ему снова. С этого все и началось.

За прошедшие месяцы их переписка стала более непринужденной и естественной. Из писем Алекс узнал, что Молли нравятся многие вещи, которые нравились Лизе. Даже любимая еда совпадала! Он инстинктивно чувствовал: если бы женщины однажды встретились, они бы понравились друг другу, а то и вовсе подружились бы. Но судьба сделала все, чтобы этого не случилось.

Письмо от Молли словно открыло невидимый шлюз, и за ним быстро последовали письма от других реципиентов. Несмотря на цензуру, в письмах оставались намеки, бросавшиеся в глаза. Во всяком случае, для Алекса, проводившего за их чтением и перечитыванием больше времени, чем, наверное, следовало бы. Тодд, уже встревоженный продолжающейся перепиской, встревожился бы еще сильнее, если бы узнал, о каком количестве часов идет речь.

Молли писала письма от руки на плотной кремовой писчей бумаге, выглядевшей дорого и источавшей тонкий аромат, который он никак не мог толком определить. Реципиенты-мужчины ответили по электронной почте, но Алекс распечатал их письма, потому что слова на экране не давали ему необходимого контакта. Требовалось нечто более осязаемое, чтобы связать его с этими последними частицами Лизы.

Алекс смог бы определить возраст молодого человека, получившего легкие Лизы, даже если бы Джейми сам не рассказал об этом. Его письма пестрели сокращениями, принятыми в коротких сообщениях, а иногда попадались и анимированные картинки. Письма Джейми были полны безудержного энтузиазма, напоминавшего Алексу о временах, когда он сам был в этом возрасте. Бесшабашная натура Джейми раскрывалась, когда он писал обо всем, чем собирался заниматься, и обо всех местах, которые мечтал посетить после полного выздоровления. Он был либо богачом, либо большим мечтателем. В любом случае это не имело значения, потому что Алексу он понравился.

Портрет Барбары, пожилой женщины, получившей почку Лизы, стоял перед глазами Алекса с такой живостью, что он, наверное, узнал бы ее сразу. Она писала на листочках из записной книжки, украшенных рисунками котят. Из первого письма Алекс узнал, что она овдовела десять лет назад и детей у нее никогда не было. Читая между строк, написанных так ровно, словно она писала по линейке, Алекс догадался, что близких у нее не было. Во всяком случае, среди людей. В письмах упоминалось множество имен, но Алекс подозревал, что речь идет о ее кошках. Ему нравилось думать, что его ответные письма Барбаре делали ее одиночество не таким гнетущим, как до трансплантации.

Меньше всего Алекс знал, пожалуй, о Маке – мужчине, к которому вернулось зрение после пересадки роговиц Лизы. Его конверт был намного тоньше остальных. Первое письмо начиналось с выражения сердечных соболезнований Алексу в связи с утратой, после чего он благодарил Лизу за щедрый дар. Но потом переписка заглохла. Алекс был рад, что теперь этот тридцатишестилетний человек смог вернуться к профессии архитектора, снова водить машину, путешествовать и посвящать время всем тем занятиям, которых его лишила слепота, и убеждал себя, что вовсе не возражает, что Мак не стал подробно описывать, что он чувствовал в каждый из этих поворотных моментов. Алекс с неохотой принял осторожное предупреждение Джиллиан о том, что не всем реципиентам удобно делиться личными подробностями с семьей донора.