Онлайн книга «Причина остаться»
|
Дни тянулись один за другим, одинаковые и унылые, пока однажды, в день слушания по условно-досрочному освобождению Джеффри Вотлинга и за неделю до своего совершеннолетия, я не вошла в кухню. Накануне я ночевала в своей комнате одна, потому что Аксель весь вечер готовился к заседанию, и рано уснула, так что была особенно рада его видеть: впервые за это время он тщательно побрился, надел костюм и рубашку. — Доброе утро, – улыбнулась я ему. Аксель стоял прислонившись к стене, словно задумавшись и не слыша меня, и я почему-то не стала подходить, чтобы поцеловать его, а сразу двинулась к кофеварке. Чашка дрогнула в моей руке, и мне показалось, что я спятила или попросту ослышалась, когда после долгой паузы он произнес: — Доброе утро, Элис. В нос ударил аромат кофе. Я не решалась повернуться, а когда наконец сделала это, сердце мое сжалось. Я не ослышалась. — Давай-ка сейчас сядем и все спокойно обсудим. Я все объясню. – Мой голос предательски дрогнул. — Ты солгала мне. Что ж, пока этот разговор проходил по одному из предполагаемых мною сценариев, пусть и не самому приятному. — У меня не было выбора. Послушай, после смерти мамы мой отчим… — Как ты могла мне не рассказать? Он словно меня не слышал: говорил медленно, спокойно, и тем страшнее казался его гнев. Аксель выглядел до глубины души оскорбленным. И очень злым. — Я собиралась, но… — Ты собиралась? Ты, черт тебя подери, собиралась? И сколько же тебе времени нужно было, чтобы собраться? Два чертовых месяца? — Подожди… — Чего ждать? Ты рассчитывала заявиться сюда, выдумав всю свою биографию, – я даже не знаю, хоть что-то вообще было правдой? – а потом спокойненько улизнуть, даже не объяснившись? Вот этого я и боялась. Что он так или иначе проведет параллель со своей матерью, спроецирует обиду, нанесенную ей, на меня. Я ощущала, как дрожат мои руки и рассыпается от первых же его обвинений маска невозмутимости, которая нужна была, чтобы убедить его, что ничего страшного нет и что я не брошу его, как она. — Аксель, послушай… У меня была сложная ситуация, я боялась тебе рассказать, боялась, что меня найдут, я ни о чем не лгала, кроме своего имени, пойми… — Ни о чем? Паузы на долю секунды хватило, чтобы он окончательно взорвался, рявкнув на меня: — Ни о чем?! Ты хоть была совершеннолетней, когда мы… когда мы?.. Я не успела ничего ответить. Он все понял по моему лицу. — Проклятье! – Он обхватил двумя пальцами переносицу, зажмурился, словно от приступа невыносимой мигрени. — Это ничего не значит! – крикнула я, догадываясь, что он меня уже не услышит: пропасть между нами, яма, выкопанная моими же руками, моей трусостью и нерешительностью, с каждым словом и взглядом становилась все глубже и длиннее, и я уже не могла быть уверенной, что до него долетит хотя бы эхо моих оправданий. Была какая-то злая ирония в том, что мужчины, отвратительные мне, интересовались мной сильнее, потому что я моложе, а тот единственный, в кого я влюбилась, сейчас стоял, придавленный грузом вины за то, что спутался с несовершеннолетней девчонкой. — Как ты могла мне не сказать… Его руки безвольно опустились, как от усталости; Аксель сделал шаг, чтобы уйти, и я уже не могла сдержаться, не могла не попытаться остановить его. Подскочив к нему, я положила руки ему на грудь, но он отшатнулся, и это было больнее всего. |