Книга Причина остаться, страница 7 – Рита Вертер

— Зови Фокса, – сказал он таким тоном, словно я сама должна догадаться, что нужно кого-то позвать.

Молча кивнув, я выскользнула за дверь.

В баре было тихо, бо́льшая часть посетителей уже разошлась. За одним столиком сидела влюбленная парочка, пожирая друг друга ртами. За другим, крепко стиснув в руке бутылку пива, сопел мужчина. Лидии нигде не было видно.

— Кажется, они закончили, – сказала я бармену.

Должно быть, он и был тем самым Фоксом. Тяжело вздохнув, здоровяк бросил пересчитывать наличку в кассе и полез под барную стойку.

— Я могу выйти на работу завтра? – спросила я, стараясь не выдать надежду в голосе. – В объявлении было сказано, что есть возможность проживания…

— А как же, выходи, – хмыкнул он и протянул мне несколько банкнот. – К десяти утра. А поспать можешь на складе, там есть диван. Но учти, у меня всюду камеры, и не советую ничего красть, иначе ноги переломаю.

Пересчитав деньги, я обернулась к висевшим у выхода часам – маленьким, встроенным в тело уродливой пластиковой рыбы, которая, наверное, может хлопать хвостом и петь идиотскую механическую песенку, если вставить батарейку. Согласно им, я проработала шесть с половиной часов – за окном уже занимался рассвет.

— Вы недоплатили мне шестнадцать баксов, – сказала я, решив, что это ошибка. – Я пришла в половину одиннадцатого, а сейчас…

— Налоги, милочка, – ответил он с самодовольной усмешкой. – Это с вычетом налогов.

— Мы так не договаривались. – Я почувствовала, как кулаки сжались сами собой от досады, и с трудом сдерживалась, чтобы не повысить голос. Мне нужна работа.– Этот «вычет» не подходит ни под одну систему налогообложения, и налог штата гораздо…

— Все! – рявкнул он, резко выпрямившись и стукнув деревянным ящиком, который держал в руках, по грязной и липкой поверхности барной стойки. – Хочешь – работай, а нет – так проваливай. Долорес уже завтра прибежит как миленькая, и я не потерплю… – Он что-то заметил у меня за спиной и гаркнул: – Эй, вы! Снимите номер!

— Какого черта?! – взорвалась я.

Он удивленно приподнял брови и замер на месте, явно не ожидая, что я стану возражать.

— Я всю ночь тут торчу, мы договаривались на восемь баксов в час, ты считать не умеешь?

— Либо бери что дают и выходи утром на работу, либо катись ко всем чертям, – сказал Фокс и, быстро выйдя из-за барной стойки, направился в сторону игровой комнаты.

Мне хотелось взять со стойки бокал и запустить в его блестящую лысину. Хотелось наорать на него, перебить всю посуду или швырнуть в стену стул. Но больше всего мне хотелось заплакать от чувства несправедливости.

Фокс скрылся за дверью, а я все стояла на месте, не в силах что-либо предпринять. Стянув с себя фартук, я приложила ладони к глазам и попыталась сглотнуть ком в горле. Сейчас он вернется, и я попробую еще раз – спокойно объясню ублюдку, что в его же интересах сдержать свое слово.

«Два чертовых месяца», – напомнила я себе. Два месяца, которые показались бесконечностью. Мне нужна работа. Работа в таком месте, где меня не найдут, да и не станут искать. В таком, где никому нет дела, сколько мне лет и какая у меня фамилия; где никто не спросит, откуда я и что здесь забыла. В таком, как этот вонючий, богом забытый бар. Я не могу вернуться домой сейчас, мне нужно всего лишь два месяца. Просто продержаться.