Книга Причина остаться, страница 85 – Рита Вертер

— Возьму подушку, – буркнул он себе под нос и скрылся за дверью своей комнаты.

Значит, не дома. Почему-то это меня разозлило. Держась за стену, я поплелась в кухню. Ставни на кухне, как и в прихожей, были плотно закрыты и поскрипывали от порывов ветра, изредка со стуком ударяясь об оконные рамы. Тихонько, почти убаюкивающе гудел радиоприемник. В холодильнике обнаружился сэндвич с индейкой; решив, что заслужила хоть какой-то перекус без танцев со сковородками, я схватила его. Раковина была заставлена грязной посудой. Если только Аксель не устраивал вечеринку, непонятно, как ее столько накопилось. На столе стоял сироп от кашля, упаковка каких-то таблеток, пустая бутылка из-под пива, банка меда. На плите…

На плите – сотейник с кипяченым молоком. От него шел пар, и, подойдя поближе, я разглядела на еще не подернутой пленкой поверхности желтоватые разводы сливочного масла.

— Мама в детстве готовила мне такое. На вкус лучше, чем на вид. Помогает, если горло болит. – Я не заметила, как Аксель вошел в кухню.

Это была первая настолько личная вещь, которую я слышала от него.

— Мне тоже, – тихо произнесла я. Почему-то защекотало в носу. Я напомнила себе о том инциденте на парковке, чтобы не обольщаться, и уточнила: – Ты сделал это для меня?

Аксель тут же занял оборонительную позицию, словно я обвинила его в чем-то постыдном:

— Мистер Уилкс сказал давать сироп и это. Мы не знали, есть ли у тебя страховка и не придется ли вызывать службу спасения, чтобы тебя забрали отсюда.

Страховка у меня была, только не на то имя, под которым меня здесь знали. Сообщать об этом Акселю я, разумеется, не стала, и он спросил:

— У тебя есть близкие? Кому звонить в экстренных ситуациях?

— Никого нет, – ответила я чуть резче, чем планировала.

— Ясно.

— Спасибо. – Благодарность запоздала: я слышала, как Аксель вышел из кухни, а потом завозился в гостиной, расстилая себе постель. В доме было полно свободных комнат, но он предпочел скрипучий старый диван.

В полном одиночестве я сидела на кухне, с тоской глядя на бардак вокруг, жуя сэндвич и запивая его теплым молоком с медом. За стенами дома дождь и ветер стихали. Радио порой похрипывало от помех, но вскоре снова начинало вещать голосами Луи Армстронга и Билли Холидей.

На оплату больничного рассчитывать не приходилось. Но что я буду делать в течение двух недель, пока заживают связки на ноге, если едва могу ходить? Я решила отложить мысли об этом на завтра, а пока отправилась обратно в комнату Акселя. Двери гостиной были закрыты, но свет там горел.

Вытащив из платяного шкафа футболку Акселя – едва сдержалась, чтобы не зарыться в нее носом, – я отправилась в душ. Пришлось натянуть на ногу пакет, чтобы не промок бинт. Моя школьная подружка Мэгги в десятом классе сломала руку и рассказывала, что ей приходилось так делать, чтобы не мочить гипс. Вспомнив о ней, я расстроилась. Интересно, хоть кто-то из моих прежних друзей знает о моем исчезновении? И если да, что они об этом думают? Или так заняты предстоящим поступлением в колледж, новой взрослой жизнью, что и думать обо мне забыли, если не сделали этого еще раньше? Но Мэгги-то должна помнить. Она была рядом почти до последнего.

Хотя я совсем не делилась с ней своими переживаниями и не рассказывала о том кошмаре, что начался после похорон, эта девчонка всегда была рядом со своей молчаливой поддержкой. Приходила ко мне, делала за меня домашнюю работу, иногда рассказывала, что происходит в классе, чтобы отвлечь. Когда я наконец вернулась в школу, хоть и ненадолго, всегда была рядом и избавляла меня от идиотских расспросов одноклассников.