Книга За секунду до любви, страница 146 – Вирсавия Вайс

— Прекрасно, Стэф, ты знаешь, где дверь. — ледяным тоном отчеканил он. — Только запомни, моя дорогая, если ты сейчас выйдешь за порог, то обратно ты уже не вернешься ни при каких условиях.

Он встал и медленно подошёл к окну.

Я смотрела ему в спину, понимая, что ненависть сжигает меня изнутри, но я в ловушке. В ловушке, в которой оказалась благодаря этому подлецу Соболеву. Я до сих пор не могла поверить, что купилась на все его россказни, как последняя идиотка. Я? Та, которая всегда была грозой всех мужиков, про которую в академии говорили "Зима с медными яйцами". И что теперь? Брак с явно психически нездоровым переростком, который помешан на трахе?

— Паап, ты же любил меня. — прошептала я, глотая слёзы, проклиная скачущий гормональный фон.

— Я и сейчас тебя люблю. — сухо бросил он, не поворачиваясь и не смотря в мою сторону. — Я забочусь о твоём будущем. Ты моя наследница, а...

— Так любишь и так заботишься, что готов выдать замуж за клинического, помешанного на сексе идиота? — крикнула я.

— Арс просто ещё не нагулялся. — резко бросил отец.

— Так, а я тут при чём? — я уже кричала, чувствуя, что меня начинает тошнить, что голова начинает кружиться и пол под ногами уплывает с космической скоростью. — Пусть и гуляет себе дальше! Пап! Я не могу выйти за него замуж... - делаю последнюю попытку, пытаясь достучаться до человека, который когда-то меня любил. — Я беременна. — выбрасываю я последнюю карту.

Его спина напряглась, я видела, как побелели костяшки его пальцев. И в наступившей тишине его слова прозвучали выстрелом, выстрелом, который навсегда убил все мои чувства к этому человеку, стоящему у окна....

— Ты сделаешь аборт, а потом, потом мы всё исправим. Арс ничего не поймёт.

Я не верила своим ушам. Хотя… Да почему же не верила, ведь я такая же. Я точно так же с полтычка приняла то же самое решение, и если бы не сроки… Да меня бы тут даже не было бы!

— Не сделаю, пап. — криво усмехнулась я. — Уже поздно. Я просрала все сроки. — Лишь бы не дать ему понять, что теперь для меня это важно.

— Сука! — гулкий удар кулака в стену. — Поздно… Поздно… Я решу этот вопрос. — ледяной взгляд через плечо. — Но свадьба через две недели. А потом ты уедешь. На несколько месяцев. Учёба. Пока не родишь. И мы избавимся от этого ублюдка.

Каждое слово било под дых, отнимая воздух. Я стояла, опустив голову, сжимая в потных ладонях ремень рюкзака. И вдруг его взгляд упал на зайца. На ту самую нелепую, чужеродную игрушку, которую я, словно лунатик, продолжала прижимать к груди.

Что-то в его лице изменилось. Словно маска безупречного самоконтроля дала трещину. Он побледнел. Не просто напрягся, а именно побледнел, как полотно.

— Где ты это взяла? — его голос прозвучал резко. Он встал и быстрыми шагами подошёл ко мне, вырвал зайца из моих рук с такой силой, что я едва удержала равновесие. — Отвечай!

Я вжалась в кресло, ошеломлённая такой реакцией.

— Я... на столике в холле... — пролепетала я.

Он смотрел на игрушку не как на безделушку, а как на призрак. Как на свидетельство чего-то ужасного, как… блиин, словно она для него была дороже, дороже, чем я.

— Немедленно иди к себе в комнату, — прошипел он, сжимая в руке длинное ухо зайца. — Приведи себя в порядок. Мы... мы поговорим позже. Ужин, как всегда, в семь. Не опаздывай.